Моя жизнь со Старцем Иосифом - Старец Еврем Филофейский

* * *

Пришел однажды и некий отец Ермолай, который был очень прост. Как-то он потерял свои часы. Откуда они у него взялись — кто знает? Во всяком случае, искал он их везде, но не смог найти. После долгих поисков Старец увидел, что тот очень огорчен и сказал ему:

— Ничего страшного, Ермолай. Мы найдем тебе другие.

А отец Ермолай отвечал:

— Хорошо, я знаю, что можно достать другие, но я расстроен из-за того, что пока искал их, таскал за собой везде своего ангела-хранителя и утомил его.

Отец Ермолай был очень наивен. Когда Старец это понял, он иногда немного его поддразнивал, чтобы снять напряжение. Однажды он сказал ему:

— Ермолай, ты знаешь гласы?

— Я? Как не знать! Если глас прямой, я делаю рот прямым, а если наклонный140 — перекашиваю рот.

В другой раз отец Ермолай увидел, как в какой-то мастерской шили нательное белье. Когда он возвратился оттуда, Старец спросил:

— Ермолай, сможешь ты мне пошить белье?

— Я, да не смогу?! Как же, вот я туда засуну шпульку с этим самым и начну эту штуковину качать, и выйдет снизу белье.

А однажды Ермолай увидел, как пришедший служить литургию отец Варфоломей перед входными молитвами, поклонившись, взял благословение у Старца Иосифа, как берут обычно у епископов.141 Отец Варфоломей был иеромонахом, а Старец не имел священного сана.

— Старче, ты священник? — спросил его Ермолай.

— Нет.

— Ты можешь служить литургию?

— Нет, Ермолай.

— А соборование?

— Не могу.

— А крещение?

— Не могу.

— Но, во всяком случае, кем бы ты ни был, ты — святой. Только что не священник.

— Да, я не священник, Ермолай.

— Ничего, так или иначе ты — святой.

Очень простодушный и славный был этот монах.

* * *

В скором времени пришли и другие послушники. Это были образованные и уже немолодые люди, Старец был моложе их. Они услышали о Старце Иосифе и захотели стать его послушниками. Таких людей пришло немало: отец Афанасий Вальсамакис, фармацевт, отец Афанасий Камбанаос, врач из Лавры, отец Герасим Менайас, химик, отец Ефрем. Часто приходили и многие другие, и некоторые из них задерживались на какое-то время.

Старец всех заставлял совершать суровый подвиг. Обычно он им давал по одной консервной банке размоченных сухарей на целый день, и они должны были следовать его уставу молитвы — все службы по четкам и упражнение в сознательном молчании.

Но этим отцам было трудно следовать за своим Старцем. Однажды пошел Старец с ними на вершину Афона. Прошла ночь, и утром он спросил одного брата:

— Как ты провел ночь в молитве? Были у тебя слезы, или какое-нибудь видение, или созерцание?

— Ох, — ответил тот, — меня заели блохи.

— Да-а-а, — сказал Старец, — кого я взял с собой! Что за людей поднял на Афон!

У этих отцов было доброе произволение. Но им, людям в возрасте, с трудом давались послушание и дисциплина. У каждого из них был свой образ мыслей и свои требования. И все это, вместе с просьбами о послаблении устава, создавало проблемы.

Старец не поддавался на просьбы своих послушников, но, будучи отшельником и безмолвником, очень огорчался. Он не мог иметь столько послушников, которые были не способны ничему у него научиться. Поэтому и говорил им: «Уходите, отцы. Идите в какое-нибудь другое место. Я не могу вас управить. Я отшельник, и мне не по силам вас вести». Но те и слышать не хотели, чтобы покинуть его. У Старца было видение, в котором он услышал глас: «Какая польза иметь рядом с собой учителя и не слушать, что учитель говорит? Какая польза?»

Огорчение Старца Иосифа видно из следующих строк, написанных им в то время: «Вижу свою душу мертвой и стенаю над ней. Страдаю, беспокоясь о девяти душах, которые затрудняют мне путь. Ибо несу ответственность и скорблю. Потому что остались в прошлом те времена, которые давали силу и крепость монахам».142

* * *

Тело Старца Иосифа было сокрушено злостраданием, которому он подвергал себя во время плотской брани. Он стал подвержен болезням и сильно утомлялся от трудов. Когда к этому прибавились огорчения от послушников, его постигло уныние, и он был близок, можно сказать, к отчаянию. Единственным утешением оставались вера и молитва. Но и они, по попущению Божию, могут ослабеть, и тогда в душе подвижника берет верх отчаяние.

Однажды он находился в великой скорби от всего этого. И в то время, когда он молился со слезами и болью во тьме келлии, он пришел в восхищение и в комнате засиял некий свет. Тогда посреди этого света он увидел Господа, живого, в полный Его рост, пригвожденного ко Кресту. И Старец видел, что из рук и ног Господа текла кровь. Христос, подняв голову, обратился к Старцу и сказал ему: «Посмотри на Меня, сколько Я претерпел ради твоей любви. Ты же что претерпел? Ты не можешь вытерпеть и одной скорби?» И снова настала тьма. И с этим словом исчезла печаль, Старец исполнился радости и мира и проливал потоки слез, ибо ощутил любовь Божию. Он удивлялся снисхождению Господа, попускающему скорби, но и утешающему, когда видит, что мы унываем.

С тех пор Старец получил дар — великое утешение в печалях, в муках, в искушениях. Он укрепился душевно и стал обладать большой выдержкой в скорбях. Поэтому Старец терпел этих людей, пока они не ушли сами.

Отец Герасим Менайас

Однажды пришел к Старцу отец Герасим Менайас,143 который был монахом уже многие годы. В свое время он был крупным химиком в Швейцарии. Он пришел, потому что страдал тремя серьезными, мучительными и неизлечимыми болезнями и израсходовал на лекарства целое состояние. По счастью, он был богатым человеком. Отцу Герасиму приходилось пускать себе кровь и делать множество уколов. Ему посоветовали пойти к Старцу Иосифу и открыть свой помысл. Встреча их состоялась в конце 1934 года. Старец, как только услышал рассказ отца Герасима, проникся к нему сильным состраданием. Он сказал ему:

— Оставайся здесь, и я, чем сумею, помогу тебе.

Отец Герасим принес с собой небольшой чемоданчик. Старец спросил его:

— Что там у тебя внутри?

— Лекарства, Старче.

— Ладно. Ты выздоровеешь моментально. Ты только должен уверовать, что Бог может тебя исцелить. Ты выбросишь все эти лекарства, пузырьки, ампулы, таблетки в пропасть.

Он это сказал,