Моя жизнь со Старцем Иосифом - Старец Еврем Филофейский

— Старче, перекусим чем-нибудь? Завтра ведь у нас вечерняя литургия, а мы со вчерашнего вечера ничего не ели.

— А как вы делаете в Катунаках?

— Ну, мы перекусываем малой долей хлебушка с чаем и чем-нибудь подкрепляющим силы, потому что вечером служим бдение, а на следующий день, в Великую Субботу, служим вечернюю литургию Василия Великого.

— Тогда давай и мы так сделаем, — сказал Старец.

Мы слегка перекусили хлебом и чаем. На следующий день, в Великую Субботу, мы встретились, чтобы служить литургию.

— Отец Арсений, — спросил Старец, — как ты вчера провел вечер?

— Старче, что мне тебе сказать? Я совершенно не мог открыть глаз. Этот чай, который мы пили, навел на нас сон.

— То же самое случилось и со мной, — сказал Старец.

Вскочил и отец Ефрем:

— Старче, и я не мог глаз своих раскрыть.

Тогда Старец сказал:

— То, что мы сделали, было противно нашему уставу, потому что мы ничего не едим ни в вечер Великого Четверга, ни вечером в Великую Пятницу, ни вечером Великой Субботы. Не едим ничего. Мы воздерживаемся от полудня Великого Четверга, когда у нас трапеза, до трапезы после литургии в Великую Субботу. Все это время мы ничего не едим, совершая как бы еще один трехдневный пост.139

* * *

В старости отец Ефрем, вспоминая давно прошедшие годы, говорил: «Ах! Блаженное послушание! Что тебе сказать? Когда я был послушником, у меня была иная благодать, иная молитва — я словно летал на крыльях. Теперь я сам уже Старец. Ты скажешь, что я этого не просил, что Бог это дал. Да, но я помню и состояние послушника. Лучшее состояние для монаха— это когда он послушник. Ведь молитва проистекает от послушания, а не послушание от молитвы. Оказывай послушание сейчас — и вслед за этим придет благодать. Старец Иосиф нам говорил: „Если человек слушается, то даже тогда, когда ему повелели что-то неправильное, за одно только послушание это идет ему на пользу. Не имеет значения, кто Старец. Какую пользу принесло Иуде то, что у него был Христос? Никакой! Какую пользу принесло Гиезию то, что Старцем у него был пророк? Никакой! Какую пользу принесло Адаму, жившему посреди рая, что Старцем его, в известном смысле, был Бог? Никакой! Да и рай не принес ему пользы, поскольку он совершил преслушание. Какой вред причинило великому Акакию в „Лествице“ то, что Старец его был сварлив, своенравен и драчлив? Никакого!“»

Десятилетия спустя, в конце своей земной жизни, отец Ефрем захотел посетить в последний раз каливу Старца Иосифа в скиту Святого Василия. Как только он приблизился с большим волнением и текущими ручьем слезами к заброшенной церковке келлии Старца, он сказал своему спутнику:

— Вечная ему память! Вечная ему память! Мы насытились благодатью! Насытились благодатью! Здесь в течение трех лет рядом со Старцем Иосифом я пил воду, воду из райских источников. О! В то время, когда я ходил в Святого Василия к Старцу Иосифу, какая это была благодать! Какие благодатные состояния! Какие литургии! Я шагал по этим тропинкам среди кустарников. Какие созерцания, какие таинства! Так и казалось, что деревца, скалы, природа славословили и воспевали Бога.

Скорби и утешения

Как-то к Старцу пришел один юноша, чтобы стать монахом в его общине.

— Старче, я тебя почитаю, люблю и преклоняюсь перед тобой. Я хочу стать монахом.

— Станешь, дитя мое. Христос никого не прогоняет. Вот твоя келейка, вот твой лежачок.

Так он остался подле Старца. Прошло несколько дней. И вот, когда по уставу общины настал час сна, он принялся прибивать к стенам иконы, производя сильный шум. Старец в своей келлии услышал этот шум. Он поднялся и сказал юноше:

— Дитя мое, позже ты сделаешь свою работу, а сейчас нам надо спать.

— Хорошо, буди благословенно.

Старец вернулся к себе, а юноша опять начал «бум! бум!» молотком. Старец опять терпеливо поднялся и сказал ему:

— Дитя мое, не стучи сейчас, сделай это позже.

— Хорошо, хорошо, буди благословенно.

Ушел Старец, но тот опять за свое. Тогда Старец собрал его узелок с вещами и сказал:

— Слушай, дитя мое, бери под мышку свои вещички и ступай. Если ты уже сейчас делаешь по-своему, завтра совсем сядешь нам на шею.

И вывел его на дорогу домой.

Мы на Святой Горе не шутим, когда послушник противоречит. Несколько дней противоречия— и все, ступай прочь! Отцы-святогорцы говорят: «Если ты увидишь, что послушник противоречит один раз, второй, третий, то пусть собирает вещи и проваливает». Почему? Потому что противоречия, особенно у новоначального, уже достаточно, чтобы возникла расхлябанность, ведущая к саморазрушению.

Если новоначальный хочет преуспеть, он должен отсечь свои желания, совершенно оставить свою волю. Если же он настаивает на своей воле и говорит: «Нет, это не так, нет!», противоречит, спорит, брыкается и не старается отсечь свое — успеха у него не будет. Как может преуспеть ученик, который противоречит учителю? Противоречие начинается из-за эгоизма, гордости, своеволия и недостатка самоотречения. Когда кто-нибудь держится своей воли, своих желаний, блюдет свое «я», то непременно станет противоречить. Тот же, кто имеет самоотречение, все свое отвергает, тот чужд противоречию.

До известного предела Старец терпел слабости других, но затем становился строгим. Конечно, и это было по любви. Он говорил своим послушникам один раз, два раза, три, но не более. Он протягивал им руку, а дальше уже все зависело от них.

* * *

Однажды к Старцу пришел монашествовать отец Ф., очень образованный человек. Он думал про себя: «Здесь, у отца, будет мне честь и слава». Старец сказал ему:

— Садись, отец, научим тебя парочке вещей.

И с первого дня Старец стал наносить сокрушительные удары по его самолюбию. Тяжело это было выдержать. Сели они за трапезу, в тот день у них была рыба. Старец взял рыбу со своей тарелки и руками стал раздавать ее: «Это тебе, это тебе, а это тебе, отец, хорошая рыбка!» И дал ему. Отца Ф. сразу смутили помыслы: «Как я это буду есть?» Его смутило, что так раздавалась рыба, с которой тек сок. Другие привыкли к этому, спокойно взяли свое и съели. А отец Ф. ковырялся своей вилочкой. Понял Старец, что того уже сейчас мучают помыслы.

— Отец, так избавляются от неисправимых пороков. Оставайся здесь и увидишь, как ты от них избавишься.

Но где там! На следующий же день отец Ф. собрал вещи и в