Письма к жене. Невидимая сторона гения - Федор Михайлович Достоевский

это уже в полночь, так что письмо пойдет только в Пятницу, завтра, 8-го Июля. — Сегодня, (т. е. в Четверг) утром, в 6 часов, во сне, со мной был припадок и разломал меня так как редко когда. И устал, и обессилел, и нервы расстроены и мрак в душе! — А между тем дел и хлопот бездна, дела не перестают, а еще пуще наростают. Цензора мне дали, Лебедева, но все же я не знаю когда я выйду? Цензор вряд ли завтра, т. е. в Пятницу, все отчитает, а за тем все таки третья корректура, просмотр, печатание, а вдобавок Александров сегодня заболел и в Типографию не приходил! Ну что если разболеется и не придет завтра и после-завтра. Тогда все пропало, потому что никто в Типографии кроме него не может рассчитать и определить числа строк, а я, со вставками и вымарками в корректуре до сих пор не знаю: достает ли у меня тексту или перешло за 3-й лист? Если перешло, тогда ничего нельзя будет сделать, потому что и выкинуть уж невозможно, так как по мере получения от цензора, они сейчас же уже и печатают. С другой стороны, если хоть и выздоровеет Александров, то когда я выйду? — вот вопрос. В Субботу 9-го уж конечно не выйдет, 10-го же воскресение, да и выйдет ли еще и 10-го то? Ничего не знаю! А меж тем надо нести объявление о выпуске № газеты (N. В. А формы-то объявления я не имею, надо вновь сочинять).

Вчера заехал к Сниткиным и видел Марью Николавну. Все Сниткины (т. е. Мих. Ник.) дома, но уезжают в начале будущей недели в деревню. О тебе много расспрашивали. Но Марья Николавна приняла меня свысока и дерзко: Была в большой претензии как это ты написала ей когда то чтоб она [приш] пришла ко мне 5-го, «и вдруг прихожу, вижу самовар на столе — и нет никого дома. Признаюсь я была чрезвычайно обижена!». Чем она могла быть обижена? Когда ты написала ей чтоб она зашла 5-го ты написала тоже что и я приеду к 30-му Июня; но я всего только успел приехать к 5-му. В письме ко мне которое она мне оставила она просит уведомить меня: когда она должна ко мне явиться. Мне она (хотя я и не спрашивал) объявила что она все объяснения посылает тебе по почте, а что ей мне нечего объяснять. «Оставила мне Анна Григорьевна какие то там пачки, под буквами и под цифрами, будут где-то на окнах лежать, а я все это забыла теперь и ничего не помню». — Вообрази как мне приятно это теперь, слышать. И вообще, она тонирует и говорит свысока, чувствует что в ней надобность. Полагаю что она наговорит мне каких нибудь грубостей и выведет из терпения Вообще, теперь я и без того в болезненном настроении, а все это, и ожидание дня выхода, производит на меня чрезвычайно гадкое впечатление. Впрочем постараюсь с своей стороны избегнуть этой дряни не замаравшись об нее и буду терпелив.

Вчера вечером получил письмо от Победоносцева. Пишет наугад, беспокоясь за меня и не зная где я, на прежний адрес; не выходит дескать Дневник, не сделалось ли чего с вами? Сам он в Ораниенбауме, живет во дворце. Напишу ему, но вряд ли сам поеду — некогда. — На тараканов уже высыпал две стклянки купленного порошка — много [выбили] вымели мертвых, но остальные еще кишат, особенно в кухне, в дровах. Вот тут их главные гнезда. Завтра велю вытаскивать дрова в сарай. Дворник не сказал мне что 13-го Июня по 13 Июля у тебя все забрал: значит я ему заплатил по 13-го Августа, да еще 4 руб. сверх того вперед. Прошу тебя очень отыщи у меня на столе (или в зале на столе, но вернее это в моей каморке) статью Сев. Вестника, фельетон, о Корниловой, против меня‹‹219››. Так как Сев. Вестн. мы совсем не получаем, то будет легко отыскать, всего какой нибудь один номер. Отыщи и припрячь особенно, чтоб сохрани бог не пропало, для того и пишу. Иначе у меня статьи на следующий № не будет.

Одним словом, после завтра, или когда только будет свободная минута напишу и еще тебе. А теперь голова кружится, и весь изнурен и мысли не собираются! Кстати, Марья Николаева сообщила мне что Овсянников воротил ей 280 экз. за Апрель. Каково! Значит он всего 200 продал. Стало быть двойных № за Май — Июнь может-быть и совсем не возьмет, кроме тех, которые выменяет за 280 Апрельских.

Марья Николаева дала мне 74 р. Но подробного счета не дала, говорит что тебе напишет. Из этих 74 р. прислал 42 какой то купец из провинции; он пишет что ему надо вместо 60 экз. присылать всего 40. Одним словом Дневник видимо падает.

Что дети? Пиши, цалую их всех и благословляю, Аня, береги их! Напомни им об папе. Сегодня в 6½ часов очнувшись от припадка пошел к тебе, и вдруг Прохоровна говорит мне в зале, что барыни нету. — Где же она? — Да она в деревне на даче. — Как это можно? Она должна быть здесь, когда она уехала? — И едва поверил когда Прохоровна уверила меня что я сам только 3-го дня приехал. Как мне тяжело было давеча пробуждаться!

Прощай Аня, обнимаю тебя, цалую крепко, всех вас вчетвером.

Твой Ф. Достоевский.

На поле четвертой страницы написано:

Р. S. Александров заболел, а помощник его уведомляет его, что выйти раньше 12-го т.-е. Вторника невозможно. Чорт знает что делается на свете. — Погода у нас со вчерашнего дня вдруг переменилась на холодную и пасмурную.

120.

Петербург

Понедельник 11 Июля/77

Милый друг мой Аня, цалую тебя и обнимаю. Деток тоже. По них болит сердце. Скучно мне без вас здесь ужасно.

Сегодня вышел №. Он еще в Субботу ночью был готов и можно бы было выйти в Воскресение, но в Воскресение они не работали, а готово было всего только 3000 экз. ктому же в Воскресенье. Вот я и отложил в Понедельник. Довольно все неудачно. Во 1-х публиковать успел только в Новом Времени. Правда, и это оказалось довольно, потому что все как будто только и ждали в Петербурге когда выдет №. По всем продавцам публика беспрерывно спрашивала и ко мне приходили все эти дни довольно, звоня и осведомляясь: когда выйдет. Переплетчикова дочь пришла еще вчера с вечера, но вчера и сегодня утром больше 500 экз. заклеить