Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед

лесбийскому порно: «Who’s to say what’s fair to say, and what’s not to say – let’s ask Dr. Dre!» («Кто может сказать, что правильно говорить, а что не говорить – давайте спросим Доктора Дре!») Эм пустился в объяснения, как мачо-игрок на футбольном поле тянется за мячом между ног другого футболиста и «случайно» падает членом прямо в его задницу. «Is it gay? (Это по-гейски?) – искренне спрашивает он. – I just need to clear things up. Till then, I’ll just walk around with a manly strut… (Мне просто нужно все разъяснить. А пока я просто пройдусь мужественной походкой…)»

Это следовало за его «признанием» о том, что он трахал Дре на The Eminem Show, и его шуткой о «пивных очках» в отношении несчастного Дока в видео к «Just Loose It» (с его повторяющейся путаницей «мальчиков» и «девочек», с которыми он хотел потанцевать). В откровенно гомофобном жанре (в котором его дружище 50 все еще мог буднично сказать в 2004-м: «Я не по пидорам. Не люблю, когда вокруг меня геи») мужчина, который однажды зачитал «hate fags? Yes» («ненавижу пидоров? Да»), теперь, казалось, чувствовал себя крайне комфортно в отношении своих сексуальных предпочтений.

Такие изменения в мировоззрении были лучшей защитой настоящей свободы слова, на которой он настаивал, но которая принесла ему так много врагов. 32-летний Эминем видел все больше от мира и его качеств, чем в детройтском гетто, и пробился сквозь свои прошлые предрассудки. Все больше и более легким путем, чем когда он пропихивал наружу женоненавистническую ярость, с которой нужно было разбираться, он стал силой добра. Если позволить кому-то выплескивать свою нецензурированную душу достаточно долго, возможно, таков будет результат.

Encore окончился звуком того, как Эминем застреливает аудиторию его последнего «шоу», прежде чем направить пистолет на себя. На CD можно было увидеть рэпера с пистолетом во рту и предсмертной запиской. Складывая это с его обещанием в завершающем треке: «I don’t wanna leave this game without at least saying goodbye» («Я не хочу выходить из игры, хотя бы не попрощавшись») и то, с каким отвращением он положил микрофон в конце видео к «Like Toy Soldiers», некоторые с энтузиазмом спекулировали, что Encore был в самом деле его последним выстрелом.

Это время, возможно, близилось. Но пока не пришло. «Я вроде как хочу сначала закончить эту мою тему с музыкой», – рассказал он «Rolling Stone» выразительной фразой, когда его спросили о его карьере в кино (касаемо последних слухов, в том числе о том, что он будет играть похожего на Маршалла подвергающегося нападкам юношу, который становится суперзлодеем, в адаптации к комиксу Марка Миллара «Особо опасен»). Вспомнив напряжение от многозадачности во время его работы одновременно и над «Восьмой милей», и над Eminem Show, он продолжил: «Думаю, я правда пренебрегал личной жизнью. Я хочу сохранять контроль над ней, быть уверенным, что я могу оставаться в городе и по ночам возвращаться к своим детям».

Encore обеспечивал стабильность его работы. Он продался тиражом в 700 000 в США в первый уикенд, интерес к нему был неизменен. В декабре появился намек на его будущее после рэпа – релиз Loyal To The Game. Девятый посмертный альбом его старого героя Тупака, он стал первым альбомом, полностью спродюсированным Эминемом.

Комментарии бесконечно преданной матери Тупака, Афени Шакур, показали рвение Эминема внести вклад. «[Многие] клянутся, что они “здесь ради меня” или “здесь ради Тупака”, что бы мне ни понадобилось, – написала она. – И все же, в том же разговоре они спрашивают, могу ли я послать им 150 000 долларов или существует ли какой-нибудь невыпущенный куплет Тупака для сингла на их новом альбоме». В контраст к этому: «дар щедрости я получила от молодого человека, который не только не попросил ничего взамен за его услуги, но отказался принимать что-либо, что я предлагала… Я должна лично поблагодарить Маршалла Мэтерса».

Это было намного более амбициозной затеей Эминема, чем Tupac: Resurrection, контраст между Encore и старым рэпом Тупака был поразителен. Тупак погряз в романтизированной преступности и мачистской вражде, которые и привели к его ранней смерти. Эминем, у которого было время повзрослеть, оставил это удушающее саморазрушение позади. Как он открыто признал во время дуэта со своим мертвым героем в «Soldier Like Me»: «I don’t walk around like no G, ‘cause that ain’t me» («Я делаю вид, что я гангстер, потому что это не я»).

Собирается ли он сделать продюсирование своей карьерой – на этот вопрос не было ответа в Loyal To The Game. Опирающаяся на скромные клавишные Луиса Ресто, его работа была попросту атмосферной, без полетов воображения настоящих студийных авторов, таких как Neptunes или Канье Уэст. Лучше всего он проявлял себя, сэмплируя неожиданных белых музыкантов, например, своих старых друзей Элтона Джона (предоставившего дуэт, от которого сексуально неуверенный в себе ‘Пак скорее всего отказался бы) и Дайдо, которая, казалось, была совсем не против, когда ее похищал человек, чей «Stan» сделал ее известной. Эти треки были частью истории и Эминема тоже, заставляли вспомнить почти забытых членов состава, дальних родственников в его растущей «семье».

Неуверенный в себе, злой мальчик, воспитанный его настоящей матерью, Дэбби, казалось, практически исчез. Его заменил мистер Мэтерс, ответственный взрослый, которого друзья его детей видели на школьных экскурсиях или читающим для класса, мужчина, который прошел через водоворот своей жизни очищенным. И тем не менее, в студии все еще дышал Слим Шейди.

«Есть эта тонкая грань, когда у тебя есть фанаты, которых ты не хочешь разочаровать, – размышлял он для “Vanity Fair”. – Я никогда не хочу стать мягким. Я не хочу, чтобы моя музыка уступала в пользу моей личной жизни. Это почти так, будто я веду двойную жизнь. Когда я прохожу эти ворота и иду домой, я папа».

Слиму может прийти конец, когда эта двойная жизнь разорвется. Его спросили, что он выберет – счастливую семью или славу. «Если настанет день, когда мне придется выбирать либо одно, либо другое, – однажды сказал он, – я уже знаю, что это будет. Я готов бросить все это, если придется».

Глава 16

Убийство

11 апреля 2006 года, 8-я миля, затемно. Пруф бродил и тусовался всю ночь. Он ничуть не изменился с тех пор, как был подростком, никогда не хотел оставлять позади дикие времена, пока последний бар не закрылся бы. Та ночь понедельника началась в стрип-клубе Coliseum, где он был с друзьями: Мэддом, Хорни Маком и Чопом. «Мы отдыхаем в крошечном баре, – сказал Мэдд позднее. – Сняли кабинку, выпили немного, покричали на диджея». Они отправились во второй стрип-бар, Club