Самшитовый город / 1 - Сергей Григорьевич Зайцев

выучит «Ураганный огонь» (три «Призрачных выстрела» подряд, во время которых стрелок иммунен к оглушению и замедлению; каждый выстрел даёт очко атаки, а сами стрелы — из материализованной энергии, то есть почти бесплатные). С «Шансом на удачу» с 20-го уровня (усиленные выстрелы с вероятностью 20% за каждое очко обнуляют откат использованного боевого умения) и без того крутой новый залп Лисички станет просто зверским — потратив на него очки атаки, лучница тут же их восстановит и сможет применить усиление для любого другого выстрела.

Алиса обретёт «Звериную ярость» (на 50% увеличивает вероятность прислужника нанести критический удар). Опять же, с её «Переключением гнева» (вся создаваемая следопытом угроза переносится на прислужника, а сам эффект действует 10 секунд) блонди становится буквально неуязвимой, пока жив голем. С Каспером это не сработало, но тут есть нюанс: мобы не настолько умны, как игроки, и сильнее подвержены влиянию игровой механики. Так что это чистая имба.

То есть мой статус читера после 25-го уровня окажется значительно потеснён, чему я буду только рад, так как быть главной «Пушкой», конечно, престижно, но и ответственности больше, а в случае серьёзного ранения или, не дай Гаэдо, гибели — группа без меня может и не выстоять, даже с Пупсиком в качестве танкопета.

Но самым главным, без сомнения, ради чего стоит шевелить булками и напрягать жилы, станет умение Гонора — «Помилование» (раз в пятнадцать минут клирик способен возвратить павшего союзника к жизни в течение минуты после его смерти, требуется обычный кристалл сущности).

Мои размышления прервал тихий шорох — рядом зашевелилась Рыжая, перевернувшись на другой бок. Отлично её понимаю, я и сам все бока отлежал. Пнём меня приложи, как же я соскучился по нормальной постели! Задолбали уже эти походные условия и лежанка из веток и травы! Вот же засада — шкуродёрство лучница выучила, да вот шкуры сдирать, чтобы обустроить ночлег, не с кого.

Повернув голову, я сочувственно глянул в её сторону и вдруг натолкнулся на совсем не сонный взгляд. А вместе с тем увидел кое-что новое в сопроводительной информации. Едва удержался, чтобы не выразить своё крайнее удивление вслух — не хотелось мешать остальным.

Филин: «Да ла-аадно! Ник — Ника?!! Ты целый день выбирала новое имя и не нашла ничего лучше, как…»

Девушка тихо рассмеялась, заставив меня озадаченно умолкнуть.

Ника: «Ради такой реакции уже стоило взять такой ник. Два часа уже жду, когда ты заметишь. Повеселил от души».

Филин: «Серьёзно? Рыжая, я тебя очень уважаю, но ночью я предпочитаю спать, а не глазеть по сторонам…»

Ника: «Больше никаких Рыжих, Филин. Теперь я — Ника. Я выбрала это имя, потому что оно мне нравится и кое-что напоминает из прошлой жизни. А раз имя по душе мне, то и тебе придётся его принять. Тем более что изменить уже ничего невозможно. Да и не стала бы я больше ничего менять. И, кстати говоря, чтобы ты успокоился, Ника — это имя древнегреческой богини победы».

Филин: «О как… Не, ну конечно, так-то неплохо…»

Не припомню, что означает «древнегреческая», но раз нравится, то пусть…

Тревога вдруг ударила по нервам электрическим разрядом, бесцеремонно прерывая наш бесшумный приватный диалог. И на этот раз причина оказалась не в разборках Гонора с Местью — неугомонный клыкан, шастая в ночи, что-то или кого-то зацепил вне пределов зоны безопасности.

Филин: «Назад!»

Но Блоха уже и без приказа понёсся обратно, выкладываясь по полной. Я вдруг понял, что впервые чувствовал настоящий страх питомца — не беспокойство, не тревогу, а именно страх, почти перерастающий в панику. Да какого пня? Что могло так напугать моего отважного зверя?

Тревога зябким холодком сжала грудь. Резко поднялся на ноги. Магосфера над плечом, посох в правой руке, пальцы левой коснулись кармашка с расходником-кристаллом. Я был готов. Остальные тоже повскакивали, хватаясь за оружие, словно и не спали.

Безмолвная громада некроголема по приказу светловолосой хозяйки пришла в движение. Пупсик выпрямился, расправил широченные плечи, зашевелил жуткими когтями на передних конечностях, словно в предвкушении. Звёздное небо над головой пулей перечеркнула тень Задиры — резко изменив направление полёта, он унёсся на сигнал опасности.

Гонор: «Кто-нибудь видит, в чём проблема? Рыжая?»

Ника: «Ника! Говорю всем — больше никаких Рыжих! Или мой Задира пустит вам кровь!»

Гонор: «Не время для шуток… Ника. Что по разведке? Филин?»

Но ни клыкан, ни крылан — оба ничего не смогли передать по духовной связи хозяевам. Не помогало ни звёздное небо, ни острое зрение питомцев. И похоже, даже нюх пасовал. Но от кого тогда так поспешно удирал Блоха?

Клыкан наконец добрался до круга безопасности. Рослый четвероногий силуэт проскочил между двумя статуями и развернулся, издавая угрожающее утробное рычание, адресованное невидимому противнику за пределами круга.

За эти считанные секунды мы успели принять боевое построение. Прикрывшись щитом и выхватив из-за спины булаву, Гонор выдвинулся к голему, Каспер с кинжалами наготове нырнул в инвиз, а мы с… с Никой (непривычно!) и Местью, наоборот, оттянулись в центр, к сервисному постаменту, чтобы набрать дистанцию для луков и заклинаний. Я оказался в самом центре, лучницы — по бокам.

Гонор: «Без команды не начинать!»

Как бы ни ожидал чего-то скверного, а всё равно вздрогнул. И не только я — Ника издала невнятное восклицание, когда в воздухе между статуями, где примерно проходила невидимая граница зоны безопасности, во тьме вспыхнули искры.

Словно кто-то на пробу провёл по барьеру огромной незримой лапой, полосуя его когтями и высекая огоньки. И тут же рядом разлетелись осыпающимися искрами ещё два размашистых росчерка — длиной метра в полтора, сверху вниз. Барьер слегка загудел, раздался треск, словно от замкнувшей электропроводки.

По нервам полоснул страх — я ощутил чужое враждебное давление на сознание, исступлённое голодное внимание, от которого бросило в жар и холод одновременно, а в руках невольно задрожали пальцы. Блоха утробно вякнул и попятился: вся его «взрослость» куда-то подевалась, остался лишь испуганный щенок 19-го уровня от роду.

Гонор ударил без предупреждения.

Вспыхнувшая ослепительно-белой каймой булава взметнулась вверх, затем опустилась на площадку под ногами — одновременно с падением клирика на колено. От силы удара «Праведного суда» плиты между статуй оглушительно треснули и брызнули каменной крошкой, а полыхнувшая световая волна ослепила после ночной тьмы, стремительно расширяясь вокруг клирика.

И в этой вспышке мы увидели, как беспощадный Свет разрывал в клочья несколько громадных, словно сотканных из мрака фигур — под два метра высотой, с множеством когтистых конечностей, изгибавшихся так, будто