Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету - Хелен Черски

них нет, и самостоятельно передвигаться они практически не способны. Червь уже в ранней юности поселяется в комфортном ноздреватом домике. Закрепившись у основания губки, он потихоньку растет вверх и вширь внутри ее канальцев. Подлинная уникальность рамисиллиса в том, что в отличие от нормальных представителей фауны он не довольствуется одной головой и одной задней частью, а многократно ветвится. От тела взрослеющего червя отделяются все новые и новые отростки, которые, в свою очередь, сами расходятся на несколько «веточек». И точно так же умножаются нервные тяжи, кишечник и все прочие внутренние органы. Получается диковинное чудище с одной головой и сотнями хвостов, которые пронизывают всю губку и по мере роста начинают высовываться наружу. Каждый хвост завершается собственным анальным отверстием. Сотни, а то и тысячи задних концов торчат изо всех пор губки и непрерывно елозят по ее красноватой поверхности, производя рекогносцировку[229]. Итак, со временем тело превращается в сложную мочковатую структуру, прочно вросшую в губчатый лабиринт, и выбраться наружу червяк уже не в состоянии. Да и к чему ему покидать дом? Там, снаружи, лишь алчные хищники да коварные течения. Правда, есть один деликатный момент: закоренелому отшельнику явно не светит найти себе пару, а инстинкта продолжения рода никто не отменял.

Другие виды обходят это затруднение, выбрасывая в воду икринки и сперматозоиды, которые затем находят друг друга во время странствий в толще океана. Но у рамисиллиса – свой метод. Когда настает пора полового созревания, анатомия каждого из его многочисленных хвостов начинает меняться. Щель ануса смыкается, и концевой сегмент «веточки» преобразуются в гонаду, на которой вдобавок вырастают глаза и примитивный мозг. Кишечник атрофируется, мышцы перестраиваются, ДНК готовится к транспортировке. В один прекрасный день эта маленькая репродуктивная единица, так называемый столон, отделяется от родительского организма и уходит в свободное плавание, а основное тело заново отращивает хвостик с анусом. Единственная задача столонов – подняться в поверхностные воды и отыскать другую такую же особь противоположного пола[230]. Таким образом, сам рамисиллис остается под защитой своего губчатого убежища, меж тем как сотни его подвижных посланцев, набитых генетическим материалом, отправляются на поиски партнеров и затем погибают. Ловкий червь ухитряется, фигурально выражаясь, и съесть коврижку, и не испачкать манишку[231].

Подобная стратегия может показаться чрезмерно усложненной, но перемещение из одной точки океана в другую, пусть даже всего на пару метров, для червя слишком опасно. Подвергать самого себя такому риску он не может. Но вместе с тем репродуктивная ценность путешествия столь велика, что рамисиллис не жалеет времени и сил на самые головокружительные физиологические метаморфозы. О чем говорит этот пример? Во-первых, он показывает, сколь однобоки наши представления о «нормальных» стратегиях выживания в мире дикой природы. Второй вывод состоит в том, что чем организм крупнее, тем реже он может позволить себе беззаботно дрейфовать в океане в качестве пассивного пассажира. Для более-менее солидных морских обитателей подходит только роль путешественника – роль, которая позволяет животному самому распоряжаться своей судьбой, но, с другой стороны, постоянно ставит его перед необходимостью выбора. Океан – неоднородное пространство. Он дробится на большие пласты, тоненькие полоски, мощные слои, обособленные заводи – словом, самые разные фрагменты, представляющие бесконечную мозаику параметров: температуры, солености, концентрации питательных веществ, микроэлементов и других включений. Принципиально важно, что «дробление» подчинено строгим закономерностям, хотя границы водоразделов подвижны и могут меняться в суточном или сезонном ритме. Рамисиллисы, а точнее, их «представители», совершают лишь краткие рейсы – и только в один конец. Давайте теперь познакомимся с более отважным путешественником из разряда активных охотников. Усилия любого такого охотника направлены на поиски энергии, желательно максимально обильной и концентрированной, чтобы ею можно было полноценно насытиться. А для этого надо знать, где искать.

Пингвиньи маршруты

Декабрь. В Южном полушарии почти середина лета, и самка королевского пингвина собралась в море. Недавно снесенное яйцо она оставляет на попечение партнеру. Отец закатывает яйцо себе на лапы и прикрывает складкой оперенной кожи. В этом брюшном кармане оно будет надежно защищено от мороза все то время, пока мать в плавании. Самка вытягивает шею и, повернувшись лоснящейся серой спиной к солнцу, вразвалочку пробирается к берегу сквозь плотную массу сородичей: застывших, как изваяния, будущих родителей, ожидающих появления на свет детенышей, и мельтешащей вокруг молодежи в бурых пуховых нарядах. Место действия – острова Крозе. Эти поросшие травой и лишайником бесплодные клочки вулканической суши лежат в 2200 километрах от Антарктиды и на таком же расстоянии от Мадагаскара. Еды на холодном пустынном архипелаге почти нет, так что топливо для поддержания жизни приходится добывать в студеных океанских водах. И наша самка не исключение. Как только первые волны касаются ее лап, она стремглав плюхается в воду. Неуклюжая на берегу, в море она превращается в элегантную торпеду. Благодаря обтекаемой форме тела и двум мощным ластовидным крыльям, обеспечивающим великолепную маневренность, антарктическая птица буквально летит сквозь толщу Южного океана – проворно ныряет и скользит под водой, выделывая спирали и круги. У нее есть несколько недель на то, чтобы запастись жиром: потом настанет пора сменить оголодавшего самца и какое-то время обходиться без пищи, насиживая яйцо. Куда же она направится? Весь океан распахнут перед ней.

Хотя жизнь в Мировом океане есть всюду, очаги подлинного изобилия надо еще поискать. Пингвины охотятся главным образом с помощью зрения – правда, в отличие от альбатросов или буревестников не могут высматривать добычу с высоты. Чтобы наша самка заметила потенциальную жертву, их должно разделять буквально несколько метров. Увидеть издалека большой косяк рыбы – или собратьев-хищников, чье присутствие служит потенциальным индикатором оазиса жизни посреди водной пустыни, – она не в состоянии. Не сказать, что акватория вокруг островов Крозе совсем уж бедна кормом, но долг заботливой мамаши – не подвергая себя опасности, наесться и поспеть домой к сроку. Короче говоря, набрать вес нужно быстро и эффективно. Вблизи островов поживиться особенно нечем, а охота наудачу в открытом океане слишком рискованна и энергозатратна. Надежный вариант только один: знать, куда плыть. Именно так самка и поступает, благо океан имеет предсказуемую внутреннюю структуру. Едва оказавшись в воде, наша путешественница сразу берет курс на юг. Время от времени она всплывает на поверхность, чтобы набрать воздуха, а потом опять погружается на несколько метров в глубину и стремительно несется дальше. Для стороннего наблюдателя конечная точка ее маршрута выглядит просто как вода в окружении другой воды. Но в действительности все гораздо интереснее: в 400 километрах к югу от островов Крозе анатомия океана