Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету - Хелен Черски

отличается уникальными анатомическими и физиологическими особенностями – недаром ученые восторженно именуют его «самой совершенной машиной, какую когда-либо создала природа». Взрослые особи имеют, как правило, длину порядка 2,5 метра. У них округлое тело с плавными контурами, по форме напоминающее торпеду (по сути, один плотный, невероятно мощный мускул), заостренное рыло и очень тонкий хвостовой стебель. Вся эта громадная мышечная масса, прочная и упругая, безупречно сочленяется с грациозным серповидным хвостом – эффективным движителем, обеспечивающим фантастическую скорость и ловкость[235]. Тунец словно корабль с гребным винтом на корме, только гораздо более маневренный. Вдобавок ко всему рыба является отчасти теплокровной: особая сосудистая система обильно снабжает мускулатуру кровью, сохраняя тепло и работоспособность тканей. Эти удивительные хищники способны поддерживать температуру тела на уровне 28 °C, даже когда вода вокруг них прогрета лишь до 7 °C. Другой их выдающийся талант – умение с минимальными потерями преобразовывать энергию, полученную с пищей, в движение, что в сочетании с рекордной выносливостью позволяет с легкостью совершать кругосветные путешествия. По некоторым данным, взрослый тунец свободно проплывает 95 000 километров в год, а ведь это расстояние более чем в два раза превышает длину окружности Земли.

Целые стаи синих тунцов, отнерестившись, ежегодно проходят через Гибралтарский пролив – узкое горлышко, соединяющее Средиземное море с Атлантикой. Спина у них цвета вороненой стали, а брюхо серебристое, что скрадывает животных в водной толще. Несмотря на размеры этих плавучих громад, запасы жира в их организме сильно истощены из-за длительной нерестовой миграции, и теперь стоит задача набрать вес. Чтобы могучая гидродинамическая машина могла полноценно работать, ей необходимо много горючего, а потому тунец должен выбирать из океанских разносолов только самое качественное. Путешествующая в Южном океане самка пингвина, о которой шла речь выше, была ограничена по времени и экономила свои слабые силы, так что ей не оставалось ничего другого, как действовать наверняка: сразу же плыть туда, где достаточно корма. Но двужильный тунец вполне может хорошенько поискать. И оно того стоит, ведь в Северной Атлантике есть особые подвижные оазисы, где голодный странник сможет до отвала наесться жирной сельдью, скумбрией и кальмарами. Хотя тунцы не знают точно, какой маршрут выбрать, они знают, с чего начать поиски.

По другую сторону Атлантики стремительно мчится вдоль побережья Флориды и Северной Каролины великий Гольфстрим, несущий теплые воды из тропиков. Достигнув излома береговой линии в районе 35° северной широты, он отклоняется к востоку и уходит в прохладные воды открытого океана. Ширина течения – порядка 100 километров, а глубина – почти километр, но трасса его извилиста. Сталкиваясь с холодным Лабрадорским течением, направляющимся на юг мимо побережья Канады, Гольфстрим начинает выписывать замысловатые петли, именуемые меандрами. Такого рода возмущения служат источником интереснейшего феномена: вращающихся водных островков, которые дрейфуют в океане и могут «жить» от нескольких недель до месяцев. С нашей сухопутной точки зрения это поистине странные образования. Мы привыкли, что на континенте все географические и экологические объекты (рощи, луга, холмы, пруды) имеют фиксированные координаты, что позволяет нам изображать их на картах и использовать в качестве ориентиров. А теперь вообразите, что было бы, если бы ваш любимый пригородный лесок со всеми его дятлами, белками и мухоморами стал ни с того ни с сего блуждать в пространстве. На прошлых выходных вы гуляли там с собакой, и лес был в одном месте, а теперь куда-то переехал… Вам приходилось бы всякий раз заново его отыскивать. А потом через пару лет он бы вдруг вовсе исчез, зато поблизости появилось бы два других, очень похожих. Вот примерно так и ведут себя эти вращающиеся водные острова. Они постоянно кочуют. Но если океанский путешественник набредет на такой оазис, у него будет возможность сполна вкусить его прелести.

Гольфстрим в некотором смысле подобен реке: достаточно его руслу образовать крохотный изгиб, и этот изгиб со временем станет более выраженным. Иначе говоря, когда устремленная на восток могучая струя делает небольшую излучину, поворачивая на север и потом по синусоиде обратно на юг, то такая излучина начинает мало-помалу «разрабатываться» и постепенно достигает состояния петли – своеобразного вздутия в основной траектории течения. Если перешеек петли станет слишком узким, может произойти его прорыв, что приведет к обособлению петли от магистрального потока. Тут надо вспомнить, что интересующая нас ветвь Гольфстрима проходит по границе раздела холодных вод на севере и теплых на юге, а значит, возможны два варианта. Если петля обращена выпуклостью к северу, то этот изгиб заключает в себе теплую воду, которая движется внутри него по часовой стрелке. Соответственно, в случае отрыва петли формируется вращающийся по часовой стрелке остров нагретой воды, вторгающийся в холодную область к северу от оси течения. Подобные вихри именуются «рингами с теплым ядром» (в один из них как раз и угодила заблудившаяся рыба-бабочка, с которой мы встречались в 3-й главе). Если же петля, наоборот, ориентирована к югу, то ее отсечение от стержня Гольфстрима приводит к рождению «ринга с холодным ядром»: острова, который состоит из холодной воды и, вращаясь против часовой стрелки, блуждает в окружении более теплых масс. Оба типа таких изолированных образований ученые называют мезомасштабными океаническими вихрями. Диаметр их составляет, как правило, 100–300 километров, и они могут распространяться на глубину до 1000 метров. Удивительные карусели дрейфуют в океане, не переставая вращаться, что позволяет им какое-то время продолжать самостоятельное существование. Полный оборот вокруг центра жидкость совершает за несколько недель. Каждое такое завихрение обособлено от остальной акватории, а потому составляющие его массы успешно сохраняют свой индивидуальный характер (температуру, соленость, биохимические параметры). Словом, целый водный остров размером с Ирландию, отпочковавшись от родительского течения, пускается в странствия. Ежегодно Гольфстрим генерирует порядка 22 рингов с теплым ядром и 35 – с холодным: все они уходят в свободное плавание и движутся по своим путям, послушные воле океана. Точно предсказать их маршрут невозможно, но разумнее всего начать поиски с меандровой фабрики Гольфстрима. Хотя вихри фактически отделены от окружающих вод, океанским путешественникам ничего не стоит проникнуть внутрь: физические барьеры отсутствуют. Главное – отыскать затерянное в морских просторах эльдорадо, а двери туда всегда открыты.

Покончив со своими делами в Средиземном море, синие тунцы берут курс в открытый океан и проходят 4000–5000 километров через Атлантику. Косяк то держится теплого поверхностного слоя, то опускается на глубину, в целом следуя той же траектории, что знакомые нам европейские угри, возвращающиеся под конец жизни в Саргассово море. Преодолев великую океанскую пустыню, тунцы выныривают в северо-западном углу бассейна – в том месте, где Гольфстрим