Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

После каждого упоминания „черно-корейского конфликта“ в заголовках или цитируемых в СМИ речах политиков смертоносный град пуль и коктейлей Молотова обрушивался на корейских торговцев». Годы упорных усилий по укреплению отношений между афроамериканцами и американскими корейцами пошли прахом из-за разжигающих ненависть новостных сводок, в которых, по словам Ли, была заложена «выигрышная формула расы, преступности и насилия» [16].

На пресс-конференции, целью которой было осудить насилие в отношении владельцев магазинов, американо-корейские лидеры борьбы за гражданские права и лидеры бизнеса удержались от соблазна перевести стрелки на афроамериканцев. «Культурная разница существует, но в самом сердце так называемого расового конфликта лежит изматывающая экономическая борьба, – сказал президент Американо-корейской коалиции Гари Ким. – Сегодня мы собрались здесь не для того, чтобы утверждать, что американцы корейского происхождения страдают от такого же угнетения, что и афроамериканцы, и не для того, чтобы выяснять, кто из нас угнетен больше. И всё же отмечу, что мы во многом сталкиваемся с теми же проблемами, что и черные» [17].

Американские корейцы просили афроамериканцев взглянуть на ситуацию беспристрастно: «Когда корейцы и чернокожие замешаны в преступлении и у нас есть чернокожая жертва, это почти гарантированно будет расценено как инцидент на расовой почве, – сказал Ким. – Когда же речь идет о корейской жертве, нам говорят, что расизм тут ни при чем. Я не думаю, что это честная игра» [18].

Через две недели после пресс-конференции вышел альбом Death Certificate.

ПРЕДЕЛЫ ГАНГСТА-ЦЕНТРИЗМА

Альбом вышел в период затишья перед бурей, которая разразилась двадцать девятого апреля 1992 года. Тогда заголовки ничего не значили, имена и даты были перегружены символами, а вопросов было больше, чем ответов. Время застыло в ожидании, когда шумный двадцатидвухлетний парень, не стесняющийся в выражениях, попытается во всем разобраться.

Если альбом Nation of Millions ознаменовал смерть эпохи борьбы за гражданские права, то Death Certificate стал танцем на ее могиле. Кьюб по-прежнему нарушал все правила приличия с грубым весельем анархиста. Сыграв определяющую роль в становлении гангста-эстетики, теперь он пытался нащупать политику гангстацентризма; он предпринял, вероятно, самую ярую попытку наладить диалог с молодыми бойцами Южного Централа с тех самых пор, как Банчи Картер ушел из «Слосонс» к «Черным пантерам». На обложке альбома Кьюб стоит рядом с белым телом на каталке, накрытым флагом, с биркой «ДЯДЯ СЭМ», прикрепленной к пальцу ступни. Часть под названием The Death Side – «Сторона смерти» – была «зеркальным отражением того, где мы находимся в данный момент». Сторона The Life Side – «Сторона жизни» – представляла «направление, в котором нужно двигаться».

Теперь Кьюб был уверен, что знает правду как «уличного ниггера», так и сознательного черного, и занял позицию посередине. На обратной стороне конверта пластинки он стоит между парнями из Lench Mob, разрозненными, неорганизованными и смотрящими в разные стороны, ожидая нападения, и братьями из «Плода ислама», чьи стройные ряды демонстрировали готовность к войне. Сам Кьюб читает номер газеты The Final Call с заголовком:

«ОБЪЕДИНЯЙТЕСЬ, ИЛИ ПОГИБНЕТЕ».

За исключением Lench Mob и «Нации ислама», все остальные: белые, черная буржуазия, женщины, геи, бандиты, наркоторговцы, корейские лавочники, японские капиталисты, американская армия, президент Буш, Дерил Гейтс, Джесси Джексон, Джерри Хеллер, ЭмСи Рен, Доктор Дре, Изи И – список можно продолжить – казалось, были врагами. Кьюб будто снял прицел Public Enemy с молодого чернокожего мужчины и наводил пушку на всех и каждого.

На «Стороне смерти» тот же рэпер, который некогда приговорил панафриканистов фразой «Отправьте их за моря – они будут молить вернуться»[231], теперь выступал полемистом, помещающим рассказы об уличном барыжничестве в контекст национальной политики. В треке A Bird in the Hand герой Кьюба – торговец крэком – негодовал поверх угрюмого семпла, взятого из Chains and Things, размышления Би Би Кинга о рабстве: «Должен я продать гору крэка за приличное жилье и чтоб голым не ходить? Или дождаться должен помощи от Буша, Джесси Джексона и его радужной организации?»[232] «К черту верить и надеяться. На этих улицах „лучшим другом человека“ был пистолет», – говорил Кьюб в композиции Man’s Best Friend.

В своих захватывающих (и часто забавных) моральных притчах Кьюб подталкивал героев альбома Amerikkka’s Most Wanted к их печальному финалу. В My Summer Vacation рассказчик перенес свой бандитский агрессивный крэк-бизнес в Сент-Луис. «Некоторые из них даже смотрят на нас снизу вверх, носят наши цвета и базарят о делах банд, демонстрируют любовь и умирают за улицу, о которой даже не слыхали»[233], – размышлял персонаж Кьюба.

В конце песни друг героя погибает от рук местных бандитов, а сам он отправляется в тюрьму на пожизненный срок. «Это нелегальный бизнес, ниггеры всё еще не могут держаться вместе»[234], – читал Кьюб, словно это была эпитафия его героя. Песня заканчивалась кровавой облавой, которую копы устроили на улицах. Кьюб с ног на голову переворачивал реальные обвинения ФБР, с которыми столкнулся во время тура с NWA, и хитро комментировал продвижение гангста-шика в массы. Это был своего рода урок: объединяйся или погибни.

Похотливый герой из Once Upon a Time in the Projects из предыдущего альбома вернулся в песне Givin’ Up the Nappy Dugout, чтобы нанести визит девушке из пригорода. Когда он сталкивается с ее черным папашей, он с удовольствием и в красках рассказывает ему, что он и члены его крю делали с его дочерью. В Look Who’s Burnin’ герой расплачивается за свою похоть в бесплатной клинике, но, когда замечает там девчонку, которая злословила в его адрес и предпочла ему парня из колледжа, он смеется над тем, что вместо воображаемых денег она заработала инфекцию, передающуюся половым путем. Среди врагов Кьюба теперь были и предатели расы, особенно те, кто предал свои гетто-корни.

Кьюб развил образ наркодилера, лишив его гламурности, но добавив упорства, а неизбежно кровавый финал его истории усилил красноречивыми деталями. В Alive on Arrival мелкого барыгу из A Bird in the Hand подстрелили на углу улицы, когда тот попытался продать свой товар. В госпитале Кинга/Дрю отделение неотложной помощи переполнено, как зал ожидания окружной тюрьмы, и хотя барыга истекает кровью, он гораздо больше интересует полицию Лос-Анджелеса, чем врачей. «Я не граблю, я качаю классными рифмами, – снова возражает он, прежде чем иронично добавить: – И я жертва преступлений на районе»[235]. Персонаж умирает, так и не дождавшись помощи. Песня обвиняла как бесчеловечную систему здравоохранения, так и нигилизм наркоторговцев.

The Death Side заканчивалась словами доктора Халида Абдула Мухаммада. «Посмотри чертовому белому человеку в его холодные голубые глаза. Дьявол, даже не пытайся. Дети Бебе, мы не умираем, мы размножаемся, – произносил Мухаммад, превращая лозунг „Калек“ в призыв к солидарности. – Вы слышали „Сторону смерти“, откройте черные глаза, чтобы возродиться, воскреснуть и подняться»[236].

В The Life Side Кьюб возвращался к темам «стороны смерти», используя откровенно националистическую критику. I Wanna Kill Sam, написанная в разгар войны в Персидском заливе, вгрызалась в тему вербовки в армию, сравнивая Соединенные Штаты с ненасытным рабовладельцем. True to the Game осуждала продажных чернокожих: «Пытаетесь быть ровней белым и евреям, но спросите себя, на кого равняются они?»[237] Doin’ Dumb Shit и Us были наиболее личными и откровенными и давали слушателям возможность правильно интерпретировать истории, рассказанные на «стороне смерти». Песня Us была больше похожа на манифест, чем все остальные треки Кьюба. В ней он порицал чернокожее сообщество за его разобщенность, приземленность, насилие, лень и снисходительность.

На запись Colorblind, трека о разбое, Кьюб пригласил целую команду повидавших жизнь рэперов. Для этих сыновей выходцев с Юга, некогда полных оптимизма, диджей Пух (DJ Pooh) и команда Boogiemen засемплировали крайне уместный в данном случае новоорлеанский трек – Pungee группы The Meters. Кьюб оставался верен своему посланию, зачитав куплет, в котором он отказывался участвовать в потасовке, назревающей на улице возле светофора. Рядом с другими рэперами: Дабом-Си, Кулио, Кэмом, Трэтом и Кингом Ти – Кьюб выглядел Джесси Джексоном.

«Ниггеры на районе не изменились, – читал Кинг