Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

Пиры и турниры длились две недели. Вероятно, на одном из этих пиров произошло событие, вошедшее в легенды: король танцевал с дамой, услышал сдержанные смешки придворных и заметил, что его спутница обронила синюю подвязку. По преданию, Эдуард поднял ленту, повязал себе на колено и строго произнес: «Honi soit qui mal y pense» («Пусть будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает»), добавив, что вскоре подвязка станет символом великой чести. Позже эти слова стали девизом ордена Подвязки. Ранние уставы ордена не сохранились, поэтому историю нельзя подтвердить документально. Ее первое известное изложение появилось спустя два века у тюдоровского историка Полидора Вергилия, утверждавшего, что подвязку обронила сама королева Филиппа. Возможно, он был прав, поскольку девиз напоминает слова Филиппы, поклявшейся не рожать, пока Эдуард не возьмет ее с собой во Фландрию: «Et honnis soit li corps qui ja si pensera» («Да будет опозорен тот, кто так подумает»). Только в начале XVII века Джон Селден в книге «Застольные беседы», изданной в 1689 году, высказал предположение, что той дамой была графиня Солсбери. Однако Элиас Эшмол в труде «Учреждение, законы и церемонии Благороднейшего ордена Подвязки» (1672) также указывал на Филиппу.

Жан Лебель восхищался «благородным королем Эдуардом, исполненным рыцарственности и великодушия, ибо никогда не слышал я, чтобы он совершил злодеяние, кроме одного поступка, о котором поведаю, – и к нему привела сила любви». Следующая глава летописи называлась «Как король Эдуард тяжко согрешил, обесчестив графиню Солсбери». «Теперь надлежит рассказать, – писал он, – об ужасном поступке короля Эдуарда, за который его справедливо осуждали, ибо дело было значительным, как мне говорили. Как вам известно, он был настолько пленен прекрасной графиней Солсбери [так в оригинале], что не мог ни отказаться от нее, ни смириться с ее отказом, ни добиться иного ответа – ни робкой мольбой, ни суровой угрозой. И вот, когда он отослал доблестного эрла Солсбери в Бретань, то не удержался, отправился к его жене под предлогом осмотра ее владений и замков и вступил в пограничные земли, где находился замок Солсбери».

Эрл Солсбери действительно участвовал в Войне за бретонское наследство в 1342–1343 годах и покинул Англию в мае 1342 года, вскоре после турнира в Нортгемптоне. Но, разумеется, Эдуард не пытался его устранить. Алиса Монтегю, вероятно, вернулась в свой замок в Банги в графстве Суффолк. В Солсбери замка не было, а сам город находился не у валлийской или шотландской границы. В пограничных землях был расположен Варк, но маловероятно, что Алиса вернулась туда, поскольку Эдуард III в то время не ездил так далеко на север.

Не исключено, что Эдуард де Монтегю переправился вместе с королевской армией в Бретань еще в августе, опередив короля, который набирал войско в Суффолке и вполне мог посетить Банги. Жан Лебель утверждает, что монарх поехал туда, «чтобы посмотреть, не будет ли [Алиса] более сговорчива, чем прежде. Добродетельная госпожа приняла его с подобающими почестями и радушием, повинуясь долгу перед сюзереном, хотя предпочла бы, чтобы он отправился в другое место, ибо опасалась за свою честь. Король провел там весь день и всю ночь, но не смог добиться ответа, который был бы ему угоден, как бы смиренно он ни упрашивал».

«Когда наступила ночь, [король], соблюдая приличия, удалился в покои. Зная, что прекрасная госпожа находится в своей опочивальне и что ее служанки, как и его придворные, за исключением личных камердинеров, уже спят», Эдуард принял решение. «Он встал и приказал камердинерам, чтобы никто под страхом смерти не мешал тому, что он собирался сделать. Затем он вошел в опочивальню госпожи и запер двери гардеробной, чтобы служанки не пришли ей на помощь. Он схватил ее и заткнул ей рот с такой силой, что она смогла вскрикнуть лишь два или три раза, после чего подверг ее столь жестокому насилию, какого не знала еще ни одна женщина. Он оставил ее, избитую, истекать кровью из носа, рта и прочих мест, причинив ей великое горе и нанеся непоправимый урон. Поутру он покинул ее, не сказав ни слова, и вернулся в Лондон, испытывая к себе отвращение». Несчастная Алиса «никогда больше не ведала счастья и радости, столь тяжело было у нее на сердце». Несомненно, она страшилась того, что могло бы произойти, узнай ее вспыльчивый муж о случившемся.

В сентябре король и королева предавались развлечениям: Эдуард устроил пир в поместье Истри-Корт в графстве Кент, на котором присутствовали четыре эрла и другие знатные особы. В ноябре он официально передал Филиппе опеку над пятью младшими детьми и вскоре присоединился к английским войскам в Бретани, но уже в начале 1343 года вернулся.

Эдуард де Монтегю, вероятно, прибыл в Банги задолго до этого. Жан Лебель, ошибочно называя его эрлом Солсбери, писал, что дома «он быстро заметил подавленное состояние жены, особенно когда она отказалась делить с ним постель, как обычно. Когда он потребовал объяснений, она села рядом с ним на кровати и, плача, рассказала ему обо всем. Благородный рыцарь был охвачен горем и отвращением, вспоминая великую дружбу и честь, которые король всегда оказывал ему, и добрые подвиги, что он совершил во славу монарха, а теперь тот опозорил его и лучшую из женщин. Удивительно, что он не впал в отчаяние». Лебель был уверен, что эрл «уже никогда не был счастлив».

«Когда [супруги] немного успокоились, он сказал, что после такого позора они не могут жить вместе. Он собрался уехать в другую страну до конца своих дней, а ей надлежало остаться, как подобает хорошей жене, ибо он был уверен, что она будет такою и впредь». Ей причиталась половина его имущества, чтобы содержать себя и наследника, «но было больше не суждено видеть [мужа]». Он взял своего двенадцатилетнего сына ко двору в Лондон и в присутствии пэров передал половину своего состояния жене и наследнику, после чего «публично обвинил» короля «в постыдном поступке. Английские лорды испытали глубокое потрясение, и король подвергся повсеместному порицанию». Затем «эрл» отправился в Испанию, чтобы сражаться с маврами, и погиб при осаде Альхесираса. «Знать горько оплакала его кончину». Жан Лебель утверждал, что «добродетельная графиня ненадолго пережила [супруга], ибо ни одна достойная женщина не могла жить в таком горе».

Рассказ Лебеля грешит неточностями. Монтегю, в отличие от Солсбери, на тот момент не совершил во славу короля никаких известных «добрых подвигов». Единственный сын Алисы, скорее всего, был не старше четырех лет. Монтегю не мог оставить супруге половину своего имущества, поскольку владел им по праву жены. Солсбери