Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

королевский дворец лондонского Тауэра. Король поручил констеблю, сэру Николасу де ла Бешу, позаботиться о них. Девочки находились под присмотром наставницы Изабеллы де ла Мотт, придворных дам, служанок, двух капелланов и менестреля. Они спали на роскошной постели, ели из серебряной посуды, слушали музыку и носили красивые платья, заказанные королевой, которая также присылала дочерям золотые нити и шелк для вышивания. Принцессы получали подарки от доброжелательно настроенных знатных особ и писали письма «дражайшим отцу и матери».

1 декабря, в час ночи, король неожиданно прибыл в Тауэр и пришел в ярость, обнаружив, что его дочери содержатся в неподобающих условиях под присмотром всего лишь трех нянек, в то время как сэр Николас де ла Беш ночевал у любовницы, а стражники, обязанные охранять принцесс, развлекались в лондонских борделях. Эдуард приказал арестовать Беша, его людей и мэра Лондона. Он собирался казнить всех арестантов, но Филиппа сумела отговорить супруга. В итоге монарх распорядился заключить их в тюрьму «с показательной строгостью». В 1343 году королева снова вступилась за Беша, которого вскоре назначили сенешалем Гаскони.

Королева Изабелла находилась в Тауэре, чтобы отпраздновать день рождения Эдуарда и присутствовать на празднике, который тот устроил для своих детей. Их развлекал королевский менестрель Годелин. Затем король навестил мать в замке Лидс и распорядился, чтобы в местной часовне ежедневно служили мессу за ее благополучие. В декабре Изабелла присутствовала в Большой палате Винчестерского дворца в Саутуарке, когда король передавал новому лорду-канцлеру Роберту Буршье Большую печать. Рождество королевская семья встретила в Рединге.

18 января 1341 года Филиппа выдала своему капеллану Роберту де Иглсфилду разрешение основать в Оксфорде Куинз-холл (впоследствии Куинз-колледж). В том же году Иглсфилд передал учебное заведение под покровительство и защиту королевы. На печати колледжа изображены ее портрет и три щита, один из которых – с ее гербом. Эпитафия Филиппы гласит, что она была «заботливой покровительницей студентов, [которая] основала в Оксфорде Куинз-колледж и школу Афины Паллады, прославившие ее имя». Афина Паллада считалась богиней семи свободных искусств, которые преподавались «в колледже королевы». Филиппа предоставила заведению ежегодный доход в двадцать марок (£ 10 тысяч) на содержание шести ученых-капелланов. В 1342 году она лично добилась у папы подтверждения статуса колледжа, а пять лет спустя убедила супруга передать его главе королевский госпиталь Святого Юлиана в Саутгемптоне и несколько церквей в качестве пожертвований. После смерти Иглсфилда в 1349 году Филиппа продолжала активно опекать колледж, часто ходатайствуя за студентов. Сегодня в колледже хранятся два ее портрета XVIII века.

Ожидая очередного ребенка, Филиппа, по-видимому, провела большую часть первой половины 1341 года в Лэнгли. Эдуард тоже часто бывал там или в Вудстоке, охотясь и устраивая рыцарские турниры. Для одного из охотничьих выездов он заказал себе, жене, матери, одиннадцати эрлам, четырем графиням и пятнадцати сквайрам охотничьи костюмы из зеленой и темно-красной турецкой ткани. В апреле, во время одного из своих визитов, король разрешил Филиппе экспортировать шерсть, производимую в ее поместьях, чтобы погасить долги, но настоял на уплате пошлины в полном объеме. В мае он назначил супругу попечительницей владений, выделенных для содержания детей – Изабеллы, Джоанны, Лайонела и Джона. Принцессы вернулись в Тауэр, но навещали мать в Лэнгли, пересекая Лондон в составе торжественной процессии и раздавая по пути милостыню. Весной они жили в приорате Святого Леонарда, «в школе Стратфорда-атте-Боу», прославленной Джеффри Чосером за превосходное преподавание нормандского французского.

5 июня 1341 года Филиппа родила в Лэнгли пятого сына. Его назвали Эдмундом, вероятно, в память о казненном дяде короля. В июле Эдуард присутствовал на церемонии воцерковления супруги и устроил в честь рождения принца пир и турнир, в которых сам принял участие. Времени даром король не терял – Филиппа, по-видимому, забеременела снова почти сразу после воцерковления.

Эдмунд оставался под опекой матери почти до тринадцати лет, и даже тогда король продолжал называть его «маленьким сыном»[404]. Младший из принцев рос нерешительным, не проявляя особых способностей и уступая братьям в амбициозности и энергичности.

4. Гнусное обвинение

В конце октября Эдуард отправился на север, чтобы освободить Ньюкасл, который осаждала шотландская армия под командованием Давида II. При его приближении шотландцы отступили, уклонившись от боя, что сильно огорчило Эдуарда. Он провел Рождество в Мелрозе и 30 декабря отправился на юг.

Летописцы утверждали, что во время этого похода Эдуард добивался расположения тридцатисемилетней Екатерины де Грандисон, графини Солсбери, жены его близкого друга Уильяма де Монтегю, которую называли «одной из самых красивых и достойных женщин Англии». История получила известность благодаря хронике Жана Лебеля, начатой в 1352 году в Эно. Лебель утверждал, что включил в свой труд только те события, которым были свидетели, однако его летопись содержит явные неточности. Лебель, которому вторит его более поздний редактор и продолжатель Фруассар, повествует следующее. Когда шотландцы опустошали Нортумберленд, на Давида II напал Уильям де Монтегю, племянник эрла Солсбери и комендант его замка Варк-он-Твид у шотландской границы. Монтегю перебил множество врагов и привез в замок сто шестьдесят лошадей, нагруженных добычей. Разгневанный Давид осадил Варк, где проживали Монтегю и его тетя, графиня Екатерина. Некоторые авторы полагали, что она ожидала возвращения мужа, который находился в плену у французов и обрел полную свободу только в мае 1342 года. Однако на самом деле его отпустили под честное слово для сбора выкупа, и в 1341 году он находился в Англии.

Однажды в дождливую ночь, услышав, что Эдуард III с армией пересекает пограничные земли, Монтегю выскользнул из окружения и уведомил короля о бедственном положении Варка. Эдуард поспешил на выручку, и шотландцы убедили Давида отступить. Шесть часов спустя король прибыл в замок в сопровождении Монтегю и выразил желание навестить графиню, «которую не видел со дня ее замужества».

«Как только дама узнала о приближении короля, то распахнула ворота и вышла навстречу, одетая так блистательно, что все подивились ее красоте. Подойдя к королю, она преклонила колени, поблагодарила его за помощь, а затем провела в замок, чтобы воздать ему почести и угостить по чину. Все взирали на нее с изумлением; сам король не мог глаз от нее отвести, ибо счел, что никогда прежде не видел столь благородной и прекрасной дамы. Искра чистой любви вспыхнула в его сердце и долго не угасала; он думал, что нет в мире дамы, более достойной любви».

Держа короля за руку, графиня сопроводила его в замок, где высокий гость наблюдал за ней так пристально, что даже «смутил». Распорядившись подать ужин, дама обнаружила, что король чем-то глубоко озабочен, и предложила «оставить раздумья и пожаловать в зал».

«Ах, прекрасная госпожа, – ответил Эдуард, – те думы, что гнетут мое сердце, вам