Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

18 октября он все еще находился при дворе и оставался там до декабря. Король тратил на его содержание тринадцать шиллингов четыре пенса (£ 500) в неделю. Он находился под стражей, но, вероятно, лишь для того, чтобы «пленника» не узнали. По месту рождения Эдуард II был известен как Эдуард Карнарвонский и первым в Англии получил титул принца Уэльского, что дает объяснение прозвищу Валлиец. Возможно, таинственный Уильям не был самозванцем, и его встреча с королем носила сугубо частный характер. Не исключено, что отец хотел благословить сына перед тем, как удалиться в Ломбардию, чтобы вести жизнь затворника.

После декабря 1338 года Уильям ле Галей не упоминается в исторических хрониках. У Эдуарда III были все основания хранить тайну отца. Король не хотел, чтобы кто-нибудь попытался восстановить на троне низложенного монарха, опасался потерять лицо после того, как добился в парламенте осуждения Мортимера за убийство, а также не желал ворошить скандальное прошлое, чтобы не навредить матери. Это объясняет, почему 21 сентября по всей стране служили поминальные мессы, отмечая годовщину смерти Эдуарда II вплоть до конца правления его сына.

Тем временем отношения с Францией ухудшались. В 1334 году Эдуард III предоставил убежище Роберу д’Артуа, который повздорил с Филиппом VI и был вынужден бежать из Франции. Эдуард не скрывал, что намерен вернуть земли в Гаскони, захваченные Карлом IV, тогда как Филипп поддерживал Давида II в борьбе с Эдуардом Баллиолом. Эдуард потребовал, чтобы Филипп разорвал союз с Шотландией, но безрезультатно. В 1336 году пришла тревожная новость: Фландрия заключила союз с Францией и ввела запрет на торговлю с Англией, что грозило подорвать английское благосостояние. В ответ Эдуард запретил экспорт сырой шерсти во Фландрию и начал поощрять фламандских ткачей к переселению в Англию.

24 мая 1337 года Филипп VI занял Гасконь. В октябре Эдуард III объявил Франции войну. Он рассчитывал на поддержку своего тестя, но граф Вильгельм, страдавший подагрой, скончался в Валансьене 7 июня. В это время Филиппа находилась в замке Фотерингей в Нортгемптоншире. В 1339 году она поручила клерку матери, Жану де ла Мотту, который, возможно, перешел к ней на службу, написать элегию в стихах «Плач по Вильгельму». Произведение посвящалось Филиппе и, вероятно, было положено на музыку, поскольку Жана называли менестрелем.

После смерти графа Вильгельма мать Филиппы удалилась в цистерцианское аббатство Фонтенель на берегу Шельды, где приняла монашество, а позже стала его настоятельницей. Новый граф Эно, Вильгельм II, остался союзником Англии и сражался за Эдуарда во Франции. После его смерти в 1345 году титул унаследовала его сестра, которая также поддерживала английского короля. Брак Эдуарда с Филиппой обеспечил ему новых могущественных союзников в лице императора Людовика IV и Вильгельма, герцога Юлихского, а также поддержку со стороны Брабанта и Гельдерна. Благодаря родственным связям Филиппа играла роль дипломатического посредника, помогая французским и папским посланникам вести переговоры при дворе Эдуарда.

Французская поэма «Клятва на цапле», созданная около 1346 года, описывает сцену на пиру в Лондоне, где Робер д’Артуа подстрекает Эдуарда к вторжению во Францию, чтобы отстоять свои права на престол. Ниже приведены выдержки из вычурного перевода поэмы, выполненного в Викторианскую эпоху. Робер д’Артуа преподнес королю цаплю, добытую на соколиной охоте, заявив, что это «самая трусливая птица для самого трусливого короля», который упустил возможность покорить Францию. Уязвленный насмешкой, Эдуард поклялся Богом и цаплей, что в течение года вручит французскую корону своей королеве, даже если англичанам придется сражаться против врага, шестикратно превосходящего их числом. Робер призвал других лордов и рыцарей принести обет, а затем преклонил колени перед Филиппой, «обещая исполнить клятву на цапле, как только она [королева] сама даст обет, подсказанный сердцем».

«Вассал, – ответила Филиппа, – не говори со мной больше. [Замужняя] дама не может дать клятву, ибо у нее есть господин. Если она поклянется, муж вправе обет отменить; и позор тем, кто подумает, что я могу принести клятву без повеления дорогого супруга». «Дай обет – я исполню его, – изрек Эдуард. – Однако для этого я буду вынужден потрудиться. Клянись смело, и да поможет тебе Господь». И королева сказала: «Я уже долгое время знаю, что ношу под сердцем дитя. Недавно оно зашевелилось во мне. И я обещаю сотворившему меня Господу, рожденному от Непорочной Девы и нашедшему смерть на кресте, что плод не покинет мое чрево, пока ты не приведешь меня в ту страну во исполнении клятвы, которую дал. А если время родиться ребенку наступит раньше, я заколю себя острым клинком из стали, и плод погибнет вместе со мной». «Услышав это, король глубоко задумался и признал: „Бесспорно никто бы не смог предложить большей жертвы“». «Цаплю разделили на части, и королева ее отведала». После этого «король начал приготовления и велел снарядить корабли».

История, разумеется, является вымыслом. Поэма представляла собой политическую сатиру на основе более раннего произведения, созданного около 1310 года. Фруассар не упоминает эпизода с цаплей, а клятва королевы звучит чересчур радикально, что не соответствует натуре Филиппы. Однако в тот год Робер д’Артуа действительно находился в Англии, и вполне возможно, что преданный рыцарским традициям Эдуард III дал такой обет, подобно своему деду, Эдуарду I, автору «клятвы на лебеде». В Средние века существовал обычай, согласно которому рыцари иногда приносили клятвы, используя птиц.

В 1338 году Эдуард III официально предъявил права на французскую корону как потомок Филиппа IV по материнской линии. Так началась война, позже названная Столетней, поскольку велась с перерывами более века. Английские пропагандисты не упустили случая сравнить Эдуарда с Иисусом Христом, происходившим из рода Давида по линии Девы Марии, хотя вопрос о том, могла ли Изабелла соответствовать столь высокому образцу добродетели, оставался открытым.

Эдуард отправлялся на континент, чтобы заручиться поддержкой своих притязаний на французский трон и заключить союзы с европейскими правителями, используя родственные связи Филиппы в Нижних землях (исторических Нидерландах). Поэтому было крайне важно, чтобы она сопровождала супруга. Английский монарх собирался посетить Фландрию, население которой недолюбливало своего графа за союз с ненавистными французами и охотно признавало Эдуарда законным королем Франции.

Как утверждает более поздняя запись в «Травнике» Банкеса, хранящемся в Тринити-колледже в Кембридже, перед отъездом короля на материк мать Филиппы, узнав о беременности дочери, прислала ей черенки розмарина, до той поры неизвестного в Англии, а также трактат с описанием его полезных свойств. Считалось, что «роза Марии» способствует женской плодовитости и обладает рядом других благотворных эффектов. Филиппа велела посадить черенки в садах Вестминстера. Королева любила сады. В 1360-х годах в парке замка Одием она разбила обширный сад, покрытый дерном и окруженный изгородью длиной две тысячи футов с пятью дверными проемами. В саду росли цветы и травы, в беседках с дерном на крышах стояли скамьи,