Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

клерка и оруженосца, восемь фрейлин, несколько девиц и множество слуг. Эдуард поручил одному из лекарей отца, Понтио де Куртроне, следить за здоровьем матери. В 1334 году, «памятуя о благоговейном почтении, которое дети должны испытывать к родителям, о сыновнем долге, а также чтобы она пользовалась почестями, соответствующими ее положению»[389], Эдуард вернул матери доходы от Понтье и Монтрёя, которые изначально входили в ее вдовий удел. Она также получила четверть доходов от таможенных сборов в порту Бишопс-Линн (ныне Кингс-Линн).

Изабелла часто устраивала приемы. Эдуард навещал ее два-три раза в год, иногда вместе с королевой Филиппой и принцем Эдуардом. Он или его придворные привозили с собой менестрелей. В остальное время король переписывался с матерью и отправлял ей подарки: сокола, пару попугаев-неразлучников, а также изысканные яства – свежую дичь, кабанье мясо, бочонки с осетриной и множество бочек гасконского вина.

Судя по тому, что зажиточные горожане Линна были вынуждены снабжать Изабеллу дорогими продуктами за свой счет, королева-мать не умерила своей тяги к роскошной жизни. Ей поставляли вино, мясо, лебедей, бочки с осетриной, тюрбо, сельдь, миног, хлеб, ячмень и воск для свечей. В 1334 году Изабелла вызвала из Линна восьмерых плотников, чтобы подготовиться к предстоящему визиту короля. Отношения между замком Райзинг и Линном были не всегда дружескими, между горожанами и слугами королевы часто вспыхивали ссоры. Узнав, что королева-мать отправилась в другую резиденцию, горожане, вероятно, вздыхали с облегчением.

Изабелла проводила много времени на охоте, конной и соколиной, читала рыцарские романы, слушала менестрелей и собирала реликвии. В ее коллекции числился перстень, изготовленный в X веке святым Дунстаном, архиепископом Кентерберийским, и принадлежавший Элеоноре Кастильской. В распоряжении Изабеллы были шкатулки, полные драгоценностей, певчие птицы и породистые соколы.

В 1332 году королеве-матери разрешили останавливаться во дворце Элтем, который возвратили ей в ноябре того же года, или в Хаверинг-атте-Бауэр, если ее здоровье требовало смены климата. С 1332 года она неоднократно совершала паломничество к святыне Богоматери Уолсингемской в Норфолке. В 1338 году Изабелла находилась на севере, в Понтефракте. За время своего вдовства она лишь однажды посетила Лондон – в 1339 году.

В 1333 году лекаря Изабеллы отправили в отставку, назначив ему содержание, что свидетельствует об улучшении самочувствия королевы-матери. Она, безусловно, могла самостоятельно вести свои дела. Когда жители ее лесных владений в Маклсфилде сообщили королю, что местные бейлифы убивают ее дичь и вырубают лес, Эдуард ответил: «Покажите эту петицию королеве, чтобы узнать ее мнение по этому вопросу»[390]. Когда речь шла о взыскании денег, причитающихся Изабелле, король поручал советникам обращаться к ней за разъяснениями. Ее имя часто встречается в перечне лиц, заверявших государственные документы. В 1337 году Эдуард дал матери право завещать свое имущество.

В последние годы жизни Изабелла посвятила себя благотворительности и не скупилась на милостыню. В 1347 году она передала монастырю минориток (Бедных Кларисс) в Олгейте право патроната над тремя приходскими церквями. Монастырь был основан Эдмундом Горбатым, эрлом Ланкастера, чье сердце покоилось под главным алтарем. Эрл был женат на бабушке Изабеллы по матери, Бланке Артуа, которая основала в Англии первый монастырь Бедных Кларисс. Неудивительно, что Изабелла оказывала монастырю покровительство.

За исключением войны с Шотландией, начало правления Эдуарда III прошло относительно мирно. В 1332 году королевский совет подтвердил статью Великой хартии вольностей, дававшую иностранным торговцам свободный доступ в английские порты, чтобы стимулировать крупнейшую отрасль английской экономики и источник ее процветания – торговлю шерстью. Ранее сырую шерсть экспортировали во Фландрию, в такие города, как Гент, Ипр и Брюгге, где ее перерабатывали ткачи, славившиеся качеством продукции. Но Эдуард и Филиппа понимали преимущества собственного суконного производства.

Фламандцы находились в конфликте с французами, и в июле 1331 года Филиппа выдала охранную грамоту фламандскому ткачу по имени Джон Кемп, позволив ему поселиться и работать в Англии. Впоследствии, по инициативе супруги или по ее совету, Эдуард начал выдавать подобные грамоты другим фламандским ткачам, поощряя их переезжать в Англию и развивать местное производство. К 1335 году «огромное число» переселенцев обосновалось в Вустеде (Уорстеде), Лавенхеме, Садбери и Норидже, где королева основала суконную мануфактуру. Развитие ткацкой промышленности принесло Восточной Англии процветание и укрепило популярность Филиппы. В хрониках ее теперь называли «доброй королевой».

В 1336 году производство фламандского, или уорстедского, сукна в Норидже значительно возросло, и город быстро стал одним из самых преуспевающих в Англии. Когда Эдуард путешествовал по Восточной Англии или гостил у матери в замке Райзинг, Филиппа посещала Норидж, проявляя интерес к своим соотечественникам. В 1341 году король с королевой остановились в летнем дворце приора Нориджа в Трауз-Ньютоне, где их встретили с почестями и радостью. Эдуард устроил большой турнир и сам принял в нем участие. Венценосная чета приезжала туда еще несколько раз.

Начиная с 1335 года Филиппа способствовала возобновлению добычи угля на своих землях в Тайндейле. Когда промысел набрал обороты, она наладила торговлю углем с Нижними землями (историческими Нидерландами). В 1348 году по просьбе супруги Эдуард предоставил ее бейлифу Алану де Стротеру разрешение разрабатывать шахты в Олдернестоне в графстве Дарем, которые пришли в запустение при Эдуарде I из-за шотландских набегов. В 1351 году королева поручила управляющему своего замка Хай-Пик открыть новую свинцовую шахту в Дербишире. Добытый свинец использовался в строительстве королевских зданий в Лондоне.

Весной 1332 года Филиппа удалилась в Кларендон, ожидая рождения второго ребенка. В ноябре предыдущего года Эдуард приказал подготовить для нее дворец, потратив сто двадцать шесть фунтов (£ 77,3 тысячи) на обновление зала и покоев; в Британском музее по сей день хранится фрагмент плиточного пола, выложенного во время ремонта. Однако по неизвестной причине Филиппа решила ожидать родов в Вудстоке. Около 16 июня 1332 года она произвела на свет дочь, которую окрестили Изабеллой в честь королевы-матери. В то время детей почти всегда называли в честь крестных родителей, и выбор Изабеллы на эту роль свидетельствовал о восстановлении ее статуса. О рождении младенца короля вновь известила Екатерина де Грандисон, жена Уильяма де Монтегю.

Для воцерковления королевы в часовне Вудстока были закуплены алтарные покровы из пурпурного шелка, расшитые яркими изображениями птиц, животных, обезьян и змей. После церемонии Филиппа принимала придворных, восседая на зеленом бархатном ложе, украшенном вышитыми тритонами и русалками, держащими щиты с гербами Англии и Эно на фоне моря и неба. Королева, облаченная в платье и сюрко из красного и пурпурного бархата с жемчужной отделкой, торжественно показывала свою дочь, укутанную в мантию из лукканского шелка с меховой оторочкой. Младенец лежал в обитой тафтой колыбели под покрывалом из шестисот семидесяти меховых шкурок. Король потратил двести девяносто два фунта (£ 179 тысяч) на пир, устроенный в тот же день, и отметил рождение дочери рыцарским турниром.

В октябре Эдуард