Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

1331 года Уильям де Монтегю устроил трехдневные рыцарские состязания на Чипсайде в Лондоне. Он и король вышли на ристалище, облаченные в одежды татар, ведя на серебряных цепях прекрасных дам в красных бархатных туниках и белых головных уборах – традиционных цветах святого Георгия. Одной из них была тринадцатилетняя сестра Эдуарда, Элеонора, некоторые другие происходили из купеческих семей. В отличие от Англии, в графстве Эно купечество свободно общалось с аристократией, поэтому нововведение, возможно, было инициативой Филиппы. Вероятно, именно под влиянием супруги Эдуард на протяжении своего правления оказывал покровительство среднему классу.

Молодая королева ясно дала понять, что намерена соответствовать традиционному образу правительницы – проявляя милосердие и доброту. «Поперек улицы» возвели высокую деревянную сцену, «наподобие башни, с которой королева Филиппа и другие знатные дамы, роскошно одетые, наблюдали за турниром». Король возглавил рыцарей-зачинщиков и продемонстрировал доблесть, однако в конце турнира помост внезапно «обрушился», и Филиппа с дамами упали на землю «в великом смущении», а «рыцари и прочие [участники и зрители], находившиеся внизу, получили серьезные травмы»[382]. У Филиппы сломалась корона, но сама королева и придворные дамы «не пострадали, что вызвало радость у всех, кто стал свидетелем их опасного положения». Ее супруг пришел в ярость и приказал немедленно казнить плотников, строивших помост, но Филиппа не допустила этого и, «встав на колени, мольбами смягчила гнев короля и его приближенных». Умилостивленный, Эдуард «велел объявить повсюду о примирении и согласии» и попросил Филиппу проехать верхом вдоль ристалища, чтобы утешить и успокоить народ. «Милосердный поступок королевы вызвал всеобщую любовь [подданных], когда те узрели ее благочестие»[383]. На следующий день турнир продолжился, а Филиппа провела ночь в доме олдермена на Вуд-стрит. Вскоре после инцидента король распорядился построить для себя, королевы и придворных прочную каменную галерею.

2. Приумножение чести

В ноябре 1331 года, «услышав, что король не проявляет сыновней любви к своей матери, королеве Изабелле», папа римский написал Эдуарду III письмо. «Если она действительно совершила что-либо, что оправдывает такое отношение, папа призывает его вспомнить все, что [мать] сделала для него, какую враждебность и ненависть вызвала против себя ради его же блага, и умоляет проявить сострадание, чтобы самому обрести милосердие в день Страшного суда»[384]. Очевидно, понтифик считал, что Изабелла скорее страдала от чужих грехов, чем грешила сама.

Изабелла по-прежнему находилась под домашним арестом в Виндзоре. Она не сопровождала короля с королевой в поездке по Западной Англии в декабре, когда они посетили Кэдбери и Гластонбери – места, традиционно связанные с королем Артуром, – а затем провели Рождество в Уэлсе и оставались там до Крещения. На Новый год Филиппа подарила Эдуарду серебряный кувшин и кубок, украшенный эмалевыми изображениями крепостей, кораблей и животных; на дне кубка был изображен сам король на троне среди знамен с королевским гербом. В ответ Эдуард преподнес супруге брошь с сапфиром.

В январе 1332 года Изабелла, всегда умело отстаивавшая свои интересы, выразила «возлюбленному государю, королю», протест против того, что пожалованное ей в декабре поместье оказалось во владении графини Линкольн, а доходы от Дерби поступали третьему лицу. Королева-мать потребовала компенсации. Очевидно, письмо понтифика смягчило сердце Эдуарда, так как он выделил «своей дорогой матери»[385] другие земли и замки, приносившие две тысячи фунтов в год (£ 1,2 миллиона). Годовой доход в пять тысяч фунтов (£ 3 миллиона), превышавший ее первоначальный вдовий удел, позволял Изабелле жить в полном достатке.

К марту 1332 года она покинула Виндзор и вновь обрела свободу. В том же месяце констебль Виндзорского замка получил последний платеж за «расходы, понесенные на содержание королевы Изабеллы за время ее пребывания там по приказу короля»[386]. На Пасху она находилась при дворе, который на десять дней остановился в аббатстве Питерборо. Полное восстановление ее статуса подтвердилось, когда Эдуард распорядился, чтобы в церквях по всей стране ее имя упоминалось в молитвах после короля и королевы Филиппы.

Королевы-матери традиционно играли активную роль в устройстве браков своих детей. Вероятно, Изабелла принимала участие в подготовке свадьбы принцессы Элеоноры с Рейнальдом II, герцогом Гельдернским, состоявшейся в Неймегене в мае 1332 года. Брак устроила ее кузина, графиня Эно, но, скорее всего, именно Изабелла позаботилась о приданом для дочери. Свадебное платье из испанской золотой парчи с яркой шелковой вышивкой дополнялось пурпурным бархатным плащом и белым батистовым головным покрывалом. Отплывая из Сануиджа, принцесса взяла с собой головные уборы, перчатки, обувь из кордовской кожи, кровать с зелеными бархатными занавесями, редкие специи, сахарные головы и меховую мантию – подарок королевы Филиппы. В путь она отправилась в расписном экипаже, обитом пурпурным бархатом и украшенном золотыми звездами. Чтобы помочь дочери освоиться в чужой стране, Изабелла выделила ей слуг из собственного окружения.

Вероятно, после отъезда Элеоноры Изабелла поселилась в Норфолке, в замке Райзинг, тесно связанном с ее именем и породившем множество легенд о ней. Ее управляющим был назначен сэр Джон де Моленс, арестовавший Роджера Мортимера, но тот часто отсутствовал, сопровождая короля или находясь на службе за границей. В 1340 году его отстранили от всех должностей и посадили в тюрьму за злоупотребления властью.

Замок Райзинг принадлежал Изабелле на правах личной собственности начиная с 1327 года. Он был построен около 1150 года и являлся ярким примером нормандской крепости с массивным квадратным донжоном высотой пятьдесят футов и стенами толщиной в три ярда, украшенными романскими аркадами и порталами с резным узором в виде шевронов. Глубокий ров, мощные земляные валы и внешняя крепостная стена с тремя башнями, окружавшие донжон, не только делали замок Райзинг надежным убежищем, но также обеспечивали полное уединение. К замку вели ворота, защищенные подъемной решеткой, за которыми начиналась парадная лестница в обрамлении богато украшенных стен. Из сводчатого вестибюля можно было пройти в роскошно обставленную часовню. Внутри донжона также находились главный зал, личные покои королевы, кухня и кладовые. Кухня оказалась слишком мала для содержания многочисленной прислуги и свиты, поэтому рядом, во внутреннем дворе, построили еще одну. Личные покои Изабеллы находились не в самом замке, а в ряде фахверковых зданий на южной стороне узкого двора – их фундамент был обнаружен лишь в конце XX века. Пол в ее покоях был устлан черными коврами, а стены украшены расписными тканями. Изабелла держала небольшую библиотеку, и в ее расходных книгах часто упоминались закупка пергамента и веллума[387].

В замке Райзинг Изабелла жила с почетом, проводя свои дни «в довольстве»[388]. У нее были собственные казначей, сенешаль, сокольничий, лекарь, рыцари, егери и конюшие, а также тридцать три