Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

году он снова занял высокий пост казначея и успешно служил Эдуарду как дипломат. Джон де Стратфорд стал главным министром Эдуарда; он трижды занимал пост канцлера, а в 1333 году был избран архиепископом Кентерберийским.

Парламент выразил официальную благодарность Уильяму де Монтегю, который сыграл ключевую роль в привлечении Мортимера к суду, а также в освобождении короля и королевства от тирании. В награду он получил множество конфискованных владений Мортимера. Уильяма д’Эланда вознаградили за помощь Монтегю. Парламент снял со всех участников переворота обвинения в убийстве.

29 ноября Мортимера, одетого в черную тунику, которую он надевал на похороны Эдуарда II, положили на бычью шкуру, привязанную к двум лошадям, и протащили три мили от Тауэра до Тайберна. Толпы зрителей насмехались и скандировали слова 52-го псалма[357]: «Что хвалишься злодейством, сильный?.. Ты любишь больше зло, нежели добро»[358].

В речи перед толпой Мортимер не упомянул об убийстве Эдуарда II, но признался, что Кент стал невинной жертвой жестокого заговора. Перед казнью его раздели донага, после чего повесили, а затем похоронили в монастыре францисканцев в Ковентри. Филиппе досталась часть конфискованного у Мортимера имущества, в том числе двадцать четыре ковра и балдахин из тонкого льняного полотна, расшитый черными розами.

Бересфорда, Деверила, Баюза, Мальтраверса, Гурни и Окла парламент приговорил к смертной казни, причем Гурни и Окл обвинялись в убийстве Эдуарда II, а остальные – в заговоре против Кента и пособничестве Мортимеру «во всех его изменах, тяжких преступлениях и интригах»[359]. Из шестерых захватить удалось только Бересфорда, а остальные отправились в изгнание.

В декабре 1330 года король объявил о помиловании всех противников прежнего режима. Он пригласил изгнанников, таких как Уэйк, Бомон и Рис ап Грифид, вернуться на родину и восстановил их имущественные права. 7 декабря сын Кента получил титул эрла и земли отца. Эдуард приказал снять останки Хью ле Диспенсера, вывешенные на всеобщее обозрение четыре года назад, и предать их земле подобающим образом. Бересфорд принял смерть 24 декабря, став единственным соратником Мортимера, разделившим его участь.

Только в правление Генриха VIII личная жизнь членов королевской семьи снова нарушила стабильность в королевстве. Конфликт между Эдуардом II и Изабеллой долгое время определял политическую повестку, однако теперь именно Изабелла стала объектом всеобщего осуждения. Многие считали, что она заслуживает казни; она и сама опасалась сурового наказания. Но как только папа римский узнал о свержении Изабеллы, то написал Эдуарду III, призывая его унять праведный гнев, не подвергать мать позору и относиться к ней с уважением. Понтифик также обратился к королеве Филиппе, Ланкастеру, Монтегю и епископу Стратфорду с просьбой помочь Изабелле.

Эдуард, вероятно, не собирался обращаться с матерью сурово. Даже если не принимать во внимание сыновнюю любовь, притязания Эдуарда на французский трон основывались на праве Изабеллы, и любой скандал, связанный с ее именем, мог навредить его притязаниям. Изабелла избежала публичного унижения. Все прегрешения периода регентства возлагались на Мортимера, а «дражайшая мать короля» изображалась как его очередная жертва. Ее внебрачную связь с Мортимером старательно вымарали из истории. Эдуард решил, что она должна провести остаток жизни в почетном и отрадном уединении. К ней надлежало относиться с уважением и вежливостью. Впредь ее следовало величать «госпожа королева-мать» или «наша госпожа королева Изабелла»[360].

Эдуард, вероятно, не верил в причастность матери к убийству Эдуарда II, однако некоторые признаки указывают, что юный король испытывал к ней неоднозначные чувства и считал ее частично ответственной за плохое правление последних трех лет. В 1348 году, посвящая часовню Святого Стефана Богородице, он назвал Деву Марию «более славной матерью»[361]. Это наводит на мысль, что он сравнивал Пресвятую Деву с собственной матерью.

1 декабря Изабелла «бесхитростно и по собственной воле» передала свои земли королю. В январе 1331 года ей назначили фиксированный ежегодный доход в размере трех тысяч фунтов стерлингов (£ 1,8 миллиона), чтобы она могла «сохранять благородный образ жизни до конца своих дней»[362].

На Рождество Изабелла присутствовала при дворе в Виндзоре, куда ее сопроводили из Беркхамстеда. По-видимому, она оставалась в Виндзоре в течение следующих двух лет под присмотром констебля. По нескольким причинам – в том числе из-за ее дурной славы, скорби по Мортимеру и возможной беременности – Эдуард решил держать ее вдали от глаз общественности. Фактически она находилась под домашним арестом, – правда, ее «клетка» была позолоченной. Вняв рекомендациям совета, король «приказал заточить свою мать в прекрасном замке и приставил к ней множество дам и прислужниц, а также рыцарей и оруженосцев»[363]. Одной из ее приближенных была Эми, внебрачная дочь Пирса Гавестона, также служившая королеве Филиппе. Однако Изабелле запретили покидать стены замка и показываться на публике, «за исключением определенных случаев или же когда во дворе замка устраивались представления»[364], например выступления ряженых и бродячих актеров. Если у Изабеллы был ребенок, то она, вероятно, его потеряла. Тем не менее молва о внебрачном ребенке ходила до 1334 года, когда папа Бенедикт XII выразил Эдуарду III облегчение по поводу опровержения слухов.

Стрикленд и другие авторы утверждали, что Изабеллу заперли в Виндзоре, потому что после казни Мортимера она пережила психическое расстройство. Также ходили слухи, что Изабелла умерла в тот же день, когда тело Мортимера сняли с виселицы. Видимо, она исчезла практически бесследно и мало кто мог с уверенностью сказать, что с ней произошло. Возможно, у Изабеллы действительно случился нервный срыв, поскольку король выплачивал крупные суммы лекарю, который посещал ее в этот период. Однако Изабелла могла страдать от любой другой болезни или даже от последствий рождения мертвого ребенка. Часто утверждается, что она потеряла рассудок до конца своих дней, но доказательств этому нет.

Изабелла вела в Виндзоре «смиренный»[365] образ жизни. Она получала духовное утешение, поскольку король преподнес своему капеллану Эдмунду де Раммерсби две хрустальные вазы со святыми реликвиями «от имени матери в первый год ее заточения»[366].

В феврале 1331 года Филиппа взяла на себя заботу о двенадцатилетней сестре короля, Элеоноре, и получила часть доходов от графства Честер на содержание принцессы и принца Эдуарда. Летом папа римский в письме поблагодарил королеву за «сочувствие и утешение», которые она оказала Изабелле в ее горе, и призвал Филиппу «стремиться к восстановлению славной репутации королевы-матери, которую незаслуженно опорочили»[367]. Проницательный Иоанн XXII – возможно, вполне искренне – придерживался официальной версии, гласившей что Изабелла была скорее жертвой чужих грехов, нежели грешницей. Подобная трактовка событий способствовала примирению членов английской королевской семьи и восстановлению престижа монархии.

Часть 3. Филиппа де Эно,