Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

де Бересфорд, Бергерш, Оливер Ингем и епископ Лондона были обнаружены «в другой комнате неподалеку»[350]. Они только что приняли решение арестовать Монтегю и его соратников и собирались ложиться спать. Мортимер быстро надел доспехи, выхватил меч и убил одного из нападавших, а затем поспешил в покои Изабеллы, где слуга Монтегю, сэр Джон де Моленс обезоружил его и арестовал именем короля. Бересфорд и Ингем были схвачены и связаны, а епископ Бергерш – задержан при попытке сбежать через шахту уборной в покоях королевы.

Изабелла в ужасе смотрела, как Мортимера и других пленников сгоняют вниз по лестнице. Подозревая, что Эдуард находится где-то поблизости, она закричала: «Bel fitz! Bel fitz! Eiez pitie du gentil Mortimer!» («Милый сын! Милый сын! Пощади доброго Мортимера!») Но король не показывался, поэтому она начала умолять Монтегю и его спутников «не причинять вреда Мортимеру, потому что он достойный рыцарь, ее дорогой друг и горячо любимый кузен»[351]. Однако слова Изабеллы оставили без внимания.

Когда произошло самое худшее, первым помыслом королевы была забота о безопасности Мортимера. Изабелла явно боялась, что его казнят без суда и следствия. Именно так Эдуард III и намеревался поступить, но после совещания с Ланкастером согласился, что это было бы актом тирании, и распорядился отправить Мортимера в Лондон, чтобы его предали суду равных в парламенте. Рано утром на другой день некогда могущественного эрла Марки в цепях повезли на юг. Лорды и простолюдины выкрикивали оскорбления, когда его и других заключенных вели под конвоем через Ноттингем. Ланкастер, охваченный радостью, неистово жестикулировал и подбрасывал в воздух шапку.

В тот же день Эдуард III объявил, что арестовал Мортимера и хочет, чтобы все знали: монарх взял управление государством в свои руки и «отныне будет повелевать народом по справедливости и разуму, как подобает его королевскому величию»[352]. Имя королевы-матери не упоминалось. Освобождение Эдуарда из-под опеки Мортимера и Изабеллы подданные встретили с ликованием, словно исход израильтян из египетского плена, поскольку все верили, что король избавил страну от тирании, гражданской войны и анархии.

Прежде чем покинуть Ноттингем спустя несколько дней, Эдуард отослал мать в замок Беркхамстед, некогда бывший гордостью Гавестона. Его массивный донжон XI века возвышался на холме в окружении уникального двойного рва. Здесь королеве-матери предстояло жить под домашним арестом, пока король не примет решение, как с ней поступить.

Узнав о свержении Мортимера, Мальтраверс, Гурни, Окл, Деверил и еще несколько приспешников фаворита бежали за море. Лорда Беркли взяли под стражу. Королева Филиппа, обеспокоенная судьбой Миллисенты де Беркли, госпожи Мальтраверс, убедила короля позаботиться о том, чтобы она получила вдовий удел от первого брака.

23 октября по пути на юг в Лондон Эдуард приказал Ричарду де Бери захватить казну Изабеллы и Мортимера. Три дня спустя Мортимера заточили в лондонском Тауэре. На этот раз побег был невозможен, потому что пленника стерегли шестеро вооруженных стражей.

Во время этих драматических событий Филиппа находилась в Вудстоке. 1 ноября она отмечала там День Всех Святых. По этому случаю Эдуард подарил ей фламандскую ткань и зеленый итальянский шелк, расшитый головами грифонов. К 3 ноября супруги воссоединились. Вдову Кента и его детей уже освободили из-под домашнего ареста и приняли при дворе. Трехлетнюю дочь Кента, Джоанну, должна была воспитывать Филиппа, чей геральдический символ в виде лани она впоследствии унаследовала. Воспитание под покровительством просвещенной королевы позволило Джоанне получить образование, достойное великого будущего. Девочку, несомненно, обучали танцам, вышивке, верховой езде, конной охоте, соколиной охоте и навыкам общения. Вероятно, Джоанна также переняла частицу сердечной щедрости и деликатной дипломатичности, которыми славилась королева Филиппа.

Парламент собрался в Вестминстере 26 ноября. Эдуард потребовал возмездия для тех, кто дискредитировал режим его матери. Беркли привлекли к суду по обвинению в убийстве Эдуарда II. На вопрос, как он намерен защищаться, Беркли ответил, что никогда не давал согласия на смерть короля, не добивался ее и не помогал убийцам. Более того, он якобы даже не знал, что Эдуард мертв, – поразительное утверждение, учитывая состоявшиеся государственные похороны.

Неудивительно, что обвинители Беркли не приняли эту защиту, поскольку она ставила под сомнение право Эдуарда III на трон. Тогда Беркли попросил снять с него обвинение в убийстве на том основании, что в день гибели короля он отсутствовал в замке, потому что выздоравливал после болезни в своем поместье Брэдли недалеко от Вуттон-андер-Эджа. Это заявление было принято, и парламент освободил Беркли под залог, оставив обвинение висеть над его головой в течение семи лет.

28 ноября в присутствии короля Мортимер предстал перед судом равных в парламенте по обвинению в государственной измене.

Он появился связанным, с кляпом во рту и в тунике с надписью «Quid glorians?» («Чем славен?»)[353]. Ему предъявили несколько обвинений, главным из которых было «предательское, злодейское и вероломное убийство» Эдуарда II. Мортимеру также вменялось присвоение королевской власти, пренебрежение регентским советом, провоцирование и незаконная казнь Кента, нападение на Ланкастера, оспаривание королевского слова и слежка за монархом. Фаворита обвиняли в том, что он сеял раздор в королевстве, расширял свои владения в ущерб короне, замышлял уничтожение приближенных короля и присваивал государственные средства[354].

В обвинительном акте, занесенном в парламентские свитки, связь Мортимера с Изабеллой не упоминалась. В записях обвинения вдовствующая королева фигурирует лишь однажды, что, вероятно, отражает решимость короля защитить репутацию матери. Мортимера обвинили в том, что он «лживо и злонамеренно посеял раздор между отцом нашего господина короля и королевой, его супругой, внушая ей, что, если она приблизится к мужу, он заколет ее кинжалом или убьет каким-либо другим способом. По этой причине, а также из-за других уловок упомянутая королева оставалась в разлуке со своим господином к великому бесчестию короля и его матери, а также, возможно, к будущему всенародному ущербу, да отвратит его Бог»[355]. Таким образом, ответственность за разрыв между Эдуардом II и Изабеллой целиком возлагалась на Мортимера.

Поскольку Мортимер отправил Кента на смерть, не позволив эрлу выступить в свою защиту, ему не предоставили слова и приговорили «как изменника и врага короля и королевства к волочению и повешению», а также к конфискации титулов и имущества[356]. Возможно, из опасения усугубить ужасное горе Изабеллы король воздержался от полного приговора за государственную измену – повешения, потрошения и четвертования, который вынесли Хью ле Диспенсеру, дополнив изощренную кару кастрацией.

В тот же день Бергерша, также помещенного в Тауэр, лишили должности канцлера, а на его место избрали епископа Стратфорда. Но Бергерш был человеком компетентным и умным, поэтому он вскоре получил свободу и смог восстановить политическое влияние. В 1334