Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

его от аудиенции, так как его присутствие было необходимо в Лондоне в связи с растущими беспорядками, вызванными угрозой вторжения. Королева не приняла оправданий и приказала мэру явиться вместе с двумя десятками высокопоставленных лондонцев в Вудсток 27 июля для обсуждения действий на случай чрезвычайной ситуации. Для защиты королевства были приняты различные меры – достаточные, чтобы отпугнуть захватчиков, но не помешавшие им строить планы по уничтожению Изабеллы и Мортимера с безопасного расстояния.

В июле Изабелла снова назвала Мортимера наследником части своих владений. Это придает вес утверждению Фруассара о том, что спустя некоторое время после казни Кента «на королеву-мать пало великое бесчестье (по справедливости или нет, мне неведомо), поскольку, по слухам, она носила ребенка от Мортимера». Поздние косвенные свидетельства указывают, что пересуды могли содержать зерно истины.

Конец лета двор провел в разъездах по стране. 6 сентября в Ноттингеме созвали совет, на который король и его свита прибыли четыре дня спустя.

15 сентября папа римский направил Эдуарду III и Изабелле письмо, выражая глубокое удивление заявлением Кента о том, что его брат еще жив, учитывая, что Эдуарду II были устроены государственные похороны. «Папа убежден и твердо верит, что присутствовавшие на похоронах не могли быть обмануты и не пытались никого обмануть. Если бы похороны были тайными, могли возникнуть основания для подозрений, но, поскольку они были публичными, таких оснований нет». Понтифик добавил, что даже если бы и поверил заявлениям Кента, то немедленно предупредил бы короля и королеву-мать.

Проницательный, хитроумный и хорошо осведомленный Иоанн XXII, очевидно, понимал, что Изабелла и Мортимер неуклонно движутся к катастрофе, поскольку в заключение дал королеве мудрый совет: «Что бы вы ни делали, действуйте осмотрительно и думайте о конечном результате; миритесь с мелкими неприятностями, чтобы избежать серьезных бедствий»[343].

К сожалению, совет прозвучал слишком поздно.

Ноттингемский замок был возведен в 1068 году по приказу Вильгельма Завоевателя на высоком песчаниковом утесе, возвышавшемся на сто тридцать футов над городом и рекой Трент. Спустя столетие Генрих II перестроил крепость, превратив ее в мощную твердыню, которой, как говорили, не было равных во всей Англии. Королевские апартаменты украшала настенная роспись с изображением Александра Македонского, а часовня, посвященная святой Екатерине, была богато обставлена и расписана сценами из жизни святой.

Во время заседания совета были усилены меры безопасности, что отражало растущую паранойю Мортимера. Его сопровождали сто восемьдесят вооруженных сторонников, а по периметру крепости разместили стражу. Мортимер с королевой поселились в самой охраняемой части замка – «старой башне», как называли донжон; все двери и ворота на ночь запирались, а ключи приносили Изабелле, которая держала их под подушкой во время сна.

К этому времени Эдуард III уже сгорал от негодования. Казнь дяди, рождение наследника, удлинявшийся список претензий к Мортимеру, пренебрежительное отношение к молодой королеве, осознание того, что мать могла носить в своем чреве внебрачного ребенка, – Фруассар говорил, что слухи «наконец-то достигли ушей короля», – все это оказало глубокое психологическое воздействие на Эдуарда. С приближением восемнадцатилетия, которое наступало 13 ноября, он все активнее пытался отмежеваться от Изабеллы и Мортимера и возмущался опекой матери. Вероятно, до него дошли тревожные новости из Ноттингема о том, что Мортимер «жаждал погубить королевский род и узурпировать величие монарха»[344]. Король ощущал настоятельную необходимость устранить фаворита.

Именно Эдуард, по его собственному признанию, вынашивал «тайный замысел»[345] против Мортимера, видимо, с конца сентября или начала октября 1330 года. Позже король поведал папе, что сперва доверился только Уильяму де Монтегю и Ричарду де Бери, преданным друзьям, на чье благоразумие полностью полагался. Монтегю предложил осуществимый, но дерзкий план. Он подружился с Уильямом д’Эландом, заместителем констебля Ноттингемского замка. Д’Эланд, который недолюбливал Мортимера, рассказал о существовании секретного тоннеля, прорубленного в массивной скале в основании замка. Проход сохранился до наших дней под названием «Дыра Мортимера». Он начинался у потайных ворот рядом с таверной «Путешествие в Иерусалим», построенной в 1189 году. Тоннель был широким, с грубыми ступенями на крутых участках. Он вел на кухню донжона, находившуюся рядом с главным залом. Наверху размещались покои короля, Изабеллы и Мортимера. Монтегю разработал план тайного проникновения в замок через тоннель. Он заручился поддержкой по меньшей мере двух десятков других молодых придворных, чья преданность королю не вызывала сомнений.

В Ноттингем прибыл Ланкастер, который разместился неподалеку от замка. Он почти ослеп и, по словам Бейкера, выглядел как старик, хотя ему еще не исполнилось пятидесяти. Тем не менее Мортимер возмутился его присутствием, гневно спросив: «Как он дерзнул поселиться рядом с королевой?»[346] Ланкастеру пришлось переехать в другое жилье в миле от города. Эдуард, видимо, понимал, что в решающий момент сможет рассчитывать на Ланкастера как на союзника.

Некоторые придворные короля узнали о заговоре и предупредили Изабеллу и фаворита о том, что Эдуард замышляет их свержение, а Монтегю открыто обвиняет Мортимера в убийстве Эдуарда II. Королю, Монтегю и восьмерым их друзьям пришлось предстать перед Изабеллой, Мортимером, канцлером Бергершем и советом. Мортимер, «разъяренный, как дьявол»[347], обличил короля и его приближенных в заговоре. Эдуард отрицал обвинение, как и Монтегю, который вскочил на ноги, бросив вызов любому, кто посмеет назвать короля предателем. Мортимер возразил, что, если воля короля расходится с его собственной, ее не следует выполнять.

Осознав, что Мортимер вскоре нанесет удар, Монтегю предупредил Эдуарда: «Лучше самим съесть собаку, чем позволить собаке съесть нас»[348]. Король согласился, что нужно действовать без промедления, пока не стало слишком поздно, и приказал д’Эланду оставить потайные ворота открытыми под страхом смерти. Затем Монтегю и остальные заговорщики покинули Ноттингем, чтобы Мортимер подумал, будто они бежали, спасая свои жизни.

В полночь 19 октября они вернулись. С факелами в руках они поспешили по подземному ходу к донжону. Король, зная, что за ним следят шпионы Мортимера, вынужденно оставался в замке. Придворный лекарь, позднее получивший награду за участие в заговоре, вероятно, помог королю притвориться больным, предоставив тем самым предлог не покидать опочивальню. Но когда все удалились на ночь в покои, Эдуард вышел и спустился вниз. Когда Монтегю и сообщники появились, принц встретил заговорщиков на кухне или в главном зале, готовый провести их наверх, в королевские апартаменты.

С обнаженными мечами они направились к покоям королевы. Эдуард остался снаружи, не желая попадаться на глаза матери. Его спутникам тут же бросили вызов Хью де Терпингтон, управляющий двором, и Ричард Монмут, оруженосец Мортимера. В короткой, но ожесточенной схватке оба погибли.

Когда Монтегю и его спутники ворвались в спальню королевы, то застали ее «почти готовой ко сну»[349]. Мортимер, его приспешник Симон