Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

с роскошью. Из Франции ей присылали кукол в нарядах, чтобы она могла копировать новейшие фасоны. Ее переезд в Англию совпал с серьезными изменениями в моде: вместо просторных платьев с головными уборами замысловатой формы, закрывавшими шею, в моду вошли облегающие наряды с низкой талией, широкими вырезами, обнажавшими плечи, и уборы вытянутой формы, в которые убирали косы, уложенные по бокам. Головные уборы Филиппы были выполнены из золотистой газовой ткани.

Одежда тех, кто сопровождал Филиппу в Англию, вызвала критику по крайней мере двух хронистов. «Англичане так усердно подражали безумству и глупости чужеземцев, что после прибытия выходцев из Эно начали ежегодно менять стиль и фасоны, отвергая старый, добрый обычай носить просторные, длинные и широкие одежды в пользу коротких, узких, вычурных, приталенных нарядов сложного кроя с разрезами, пуговицами и жесткими вставками, с рукавами и декоративными лентами на сюрко, а также с удлиненными капюшонами, свисающими слишком низко. Своим одеянием и внешним видом они больше напоминали палачей и демонов, чем [достойных] мужей. Женщины подражали им еще более странным образом: их наряды стали такими тесными, что им приходилось пришивать внизу лисьи хвосты, чтобы скрыть очертания ягодиц»[376].

Филиппа не ограничивала себя одним стилем. «Она каждый год меняла фасоны». Ее одеяния всегда были изысканными. Один из плащей был «отделан белым жемчугом и усыпан золотыми розами с восемью лепестками и буквой S из крупных жемчужин в центре каждой»[377]. Королевские наряды были такими роскошными и популярными среди подданных, что Эдуарду III пришлось издать законы, согласно которым только королю, королеве, их детям и епископам дозволялось носить одежду заморского производства, а иностранные шелка и меха разрешалось носить лишь тем, чей годовой доход составлял не менее сотни фунтов (£ 75 тысяч). Это одновременно подчеркивало величие монархии и способствовало развитию английской торговли. Один из монастырских хронистов саркастически заметил: «Да будет благословенна память короля Эдуарда III и Филиппы из Эно, которые первыми изобрели одежду»[378].

Филиппа располагала большим и дорогостоящим двором. Совокупный штат придворных короля и королевы насчитывал примерно четыреста пятьдесят человек, из которых около ста двенадцати служили Филиппе. К 1360 году общая численность штата возросла до пятисот восьмидесяти человек. В 1368 году при королеве состояли шесть фрейлин, двенадцать девиц (demoiselles) и ночных служанок (veilleresses), несколько рыцарей из Эно, сенешаль, три хранителя мехов, шесть капелланов, восемнадцать оруженосцев, двадцать слуг для покоев и хозяйственных помещений, семь мальчиков-слуг (вероятно, пажей) и двадцать девять конюхов, ухаживавших за ее верховыми лошадьми. В числе придворных также было трое шутов: «Джейкмен, идиот»[379], Либеркин и менестрель по прозвищу Роберт Дурак. При Филиппе ко двору привлекали гораздо больше женщин, чем раньше, что привело к смягчению нравов военизированного общества, в котором преобладали мужчины. Расходные книги Филиппы указывают, что она дарила своим дамам больше тканей, чем ее предшественницы, чтобы те выглядели изысканно и нарядно.

Филиппа совершенно не умела жить по средствам. Она занимала крупные суммы – в первую очередь у флорентийских банкиров семейства Барди – и часто испытывала финансовые трудности, вызывая недовольство парламента из-за чрезмерных расходов ее поставщиков. Те имели право закупать товары по себестоимости, но нередко задерживали выплаты. Известно, что одного из них жестоко избили. В 1348 году кредиторы конфисковали двенадцать лошадей и два воза с вином, предназначавшимся для королевы, и удерживали их до тех пор, пока лошади не погибли от голода, а вино не испортилось.

Виновата в этом была не одна лишь Филиппа. Ее фактический доход не соответствовал номинальному, а выплата «золота королевы» – традиционных десяти процентов от некоторых штрафов и сборов, поступавших в казну короля, – была нестабильной. Содержание многочисленного штата придворных требовало больших расходов, однако в окружении королевы не было способных администраторов. Ее должностные лица и слуги, судя по всему, были некомпетентны, небрежны или же коррумпированы. Нередко Филиппа влезала в долги из-за вынужденных расходов для поддержания великолепного образа жизни, которого от супруги ожидал Эдуард, особенно во время заграничных поездок. Кроме того, она проявляла щедрость к «рыцарям, дамам и девицам, которые в беде обращались к ней за помощью»[380].

Филиппа нравилась далеко не всем. Когда браконьеры проникали в ее парки, рубили деревья, ловили рыбу, похищали оленей, дичь и даже кроликов из питомников, королеве приходилось подавать судебные иски. За это, а также за настойчивые требования своевременной уплаты налогов и ренты Филиппу неизбежно критиковали. Когда викарий из Линкольна возмутился столь жестокими поборами, его отправили в тюрьму. В 1352 году была создана специальная комиссия для проверки обоснованности штрафов, наложенных на ленников Филиппы.

Двор Эдуарда III был еще более роскошным, чем у его предшественников. При нем процветали рыцарство, культура и куртуазная любовь. Придворные рассуждали, пели и сочиняли стихи о любви и военных подвигах – любимых темах военной аристократии и рыцарей. Для дам предметом первостепенной важности была любовь, поэтому рукописи рыцарских романов и сборники любовной поэзии пользовались в женских кругах особой популярностью. При дворе царили вольные нравы, граничившие с распущенностью, поскольку многие молодые люди не могли позволить себе женитьбу. Откровенные и даже непристойные истории, подобные новеллам Джованни Боккаччо, а позднее – рассказам Джеффри Чосера, имели широкое распространение. В «Рассказе сквайра» Чосер описывал увеселения и танцы, дававшие простор для любовных интриг, «когда каждый [способен] досконально познать сущность другого».

Король и королева задавали тон придворной жизни, устраивая роскошные пиры, турниры и развлечения. Они наслаждались конной и соколиной охотой, игрой в кости и шахматы, содержали музыкантов, шутов, фокусников и акробатов. Траты венценосной четы были поистине грандиозными.

Одним из главных увлечений Эдуарда III были рыцарские турниры. В июне 1331 года он устроил турнир в Степни в честь первого дня рождения принца Эдуарда. На нем присутствовала королева Филиппа вместе с матерью, сестрой Жанной и ее мужем Вильгельмом, графом Юлиха, которые в то время гостили в Англии. Облаченного в новый наряд принца представили его бабушке. Тем летом турниры также прошли в Дартфорде, Бедфорде и Хаверинге.

В июле король и королева находились в Линкольншире, где Филиппа посетила бракосочетание одной из своих фрейлин и заплатила менестрелю Моприну и другим музыкантам за выступление на свадебном пиру. 22 июля в Линкольне она и Эдуард слушали игру двух менестрельш, Сесилии и Изабеллы, которые также развлекали зрителей танцами и акробатическими трюками. В августе в замке Рокингем для королевской четы играли музыканты из Баварии и Кёльна, которых пригласила в Англию Филиппа, а вместе с ними – мастер игры на ребеке[381] по имени Мерлин.

За долгие годы своего пребывания на престоле Филиппа посетила больше турниров, чем любая английская королева Средневековья. В сентябре