Фатальный просчет: Взгляд изнутри на Путина и войну России - Оуэн Мэтьюз

как Германия объявила о пакете помощи испытывающим трудности потребителям на сумму 65 миллиардов евро (56 миллиардов фунтов стерлингов)28. Несколько недель спустя новый премьер-министр Великобритании Лиз Трасс объявила о государственном ограничении цен на энергоносители на сумму до 100 миллиардов фунтов стерлингов, чтобы защитить экономику от ценового шока. Но поскольку оптовые цены на газ выросли в десять раз по сравнению с предыдущим годом, счета за электроэнергию по всему континенту резко поползли вверх, а инфляция в странах Балтии превысила 20 процентов, политические потрясения казались неизбежными. В начале сентября более 70 тысяч демонстрантов вышли на улицы Праги, чтобы выразить протест против поддержки Украины их правительством. Однако общеевропейский политический кризис, на который надеялся Кремль, не привел к массовым требованиям капитулировать перед Москвой и вернуться к привычному порядку вещей. Напротив, несмотря на экономические трудности, европейские лидеры твердо решили навсегда отказаться от зависимости от российского газа. 5 сентября канцлер Германии Шольц заявил, что Россия «больше не является надежным энергетическим партнером». А председатель Европейского совета Шарль Мишель подчеркнул, что использование Россией «газа в качестве оружия не изменит решимости ЕС... Мы ускорим наш путь к энергетической независимости. Наш долг — защитить наших граждан и поддержать свободу Украины»29.

Перспектива избавления Европы от зависимости от российского газа представляла для России стратегическую катастрофу. Если бы континенту удалось найти альтернативные источники энергии, Путин навсегда взорвал бы этот источник доходов, на который приходилось более трети всего энергетического экспорта России, потерял бы свой крупнейший рынок сбыта газа и навсегда утратил бы политические рычаги влияния на Европу, создававшиеся десятилетиями. 26 сентября это разрушение энергетических отношений России с Европой приняло буквальную форму, когда в результате четырех подводных взрывов были повреждены как «Северный поток — 1», так и «Северный поток — 2», из-за чего Балтийское море буквально закипело от утечек газа шириной в километр, а около 300 миллионов кубометров газа, находившихся в каждой трубе, устремились к поверхности. В телевизионном выступлении на кремлевской церемонии по случаю аннексии четырех оккупированных Россией областей Украины Путин заявил, что «Запад... перешел к диверсиям». Однако, по данным шведских, датских следователей и расследователей ООН, наиболее вероятным виновником была сама Россия. Если это правда, то уничтожение российских трубопроводов «Северный поток» стоимостью 23 миллиарда евро стало одним из самых поразительных актов саморазрушения в истории войн, подобным тому, как Эрнан Кортес уничтожил (на самом деле не сжег, а разобрал) свои корабли после высадки в Новом Свете в 1519 году. Подрыв «Северного потока» мог задумываться как угроза Западу, показывающая, что Россия способна проделать то же самое с недавно открытым газопроводом между Норвегией и Данией. Либо же, подобно нападению немецких солдат в польской форме на радиостанцию в Глейвице в 1939 году, это планировалось как операция под чужим флагом с целью создать ложный предлог для аннексии Россией украинских территорий. В любом случае атака на «Северный поток» стала точкой невозврата в эндшпиле этой войны. Какое бы соглашение ни было достигнуто в конечном итоге, возвращение Европы к дешевому российскому газу теперь стало невозможным.

Однако Путин готовил — или, по крайней мере, так ему казалось — план «Б»: перенаправить экспорт российского газа в Китай. На видеосовещании с высшими чиновниками энергетического и экономического блоков в апреле 2022 года Путин признал, что «попытки западных стран вытеснить российских поставщиков, заменить наши энергоресурсы альтернативными поставками неизбежно повлияют на всю мировую экономику». Он утверждал, что «последствия такого шага [санкций] могут стать очень болезненными — и прежде всего для самих инициаторов подобной политики», и подчеркнул, что для России крайне важно «постепенно перенаправлять наш экспорт на быстрорастущие рынки юга и востока. Для этого уже в ближайшее время нужно определить ключевые объекты инфраструктуры и приступить к их строительству»30.

Но путинские планы «поворота на восток» имели мало экономического или практического смысла. В феврале 2022 года Россия экспортировала 83 процента своего газа, или 170 млрд куб. м, в Европу, 12 процентов — в бывшие советские республики и всего 2 процента, или 12,5 млрд куб. м, — в Китай. Осенью 2022 года самым западным российским газовым месторождением, соединенным трубопроводом с Китаем, было Чаяндинское, расположенное примерно в 2400 километрах к северу от Пекина. Максимальная проектная годовая мощность Чаяндинского месторождения составляла всего 25 млрд куб. м — да и то лишь к 2025 году. С Китаем его связывал газопровод «Сила Сибири — 1», построенный в период с 2014 по 2019 год, строительство которого обошлось в 45 миллиардов долларов, и полностью профинансированный российскими банками. Огромная стоимость в сочетании с щедрыми налоговыми льготами, предоставленными китайской стороне, сделала трубопровод нерентабельным — как признал в апреле 2015 года заместитель министра энергетики России Юрий Сентюрин, заявив, что в случае с «Силой Сибири» «речь идет не об инвестировании в проект, который должен окупить свои затраты»31. Другие строящиеся трубопроводы соединят «Силу Сибири — 1» на западе с Ковыктинским месторождением, а на востоке — с месторождениями Сахалина и Хабаровска через Амурский газоперерабатывающий завод, максимальная мощность которого составляет 39 млрд куб. м в год, что эквивалентно примерно 9 процентам годового потребления газа в Китае. Это означает, что даже при максимальной мощности в будущем «Сила Сибири — 1» сможет прокачивать меньше, чем один только ориентированный на Европу российский газопровод «Северный поток — 1» мощностью 55 млрд куб. м32. Более того, долгосрочные газовые контракты, согласованные с Китаем в 2019 году, основывались на низких докризисных ценах.

Единственным способом для России хоть как-то приблизиться к компенсации потери европейских клиентов стал бы проектируемый газопровод «Сила Сибири — 2» мощностью 50 миллиардов кубометров в год, который должен соединить полуостров Ямал в Арктике с Китаем через 2800 километров труб, проходящих по всей Сибири и Монголии. Но пока это остается лишь планом на бумаге. И кто будет его финансировать? Уж точно не находящийся под международными санкциями «Газпром», отрезанный от привлечения зарубежного финансирования и покупки западного оборудования. В преддверии «значительных капитальных затрат» в апреле 2022 года «Газпром» пошел на беспрецедентный шаг, впервые за 30 лет отказавшись от выплаты дивидендов. По сути, «если Россия не может продавать свой газ Западу, она не может продавать его никому», — отмечал экономист Андрей Мовчан. — «Это будет означать консервацию скважин»33.

Иными словами, предложенный Путиным «поворот на восток» полностью зависел от доброй воли и денег Пекина. Однако, несмотря на видимую дипломатическую поддержку Москвы со стороны Пекина, угроза американских санкций против их глобальных операций заставила многие