Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва

производить парящие полеты на планерах, допущенных к парению, и обучать полетам на планере в планерных кружках в пределах программы I ступени летного обучения. Удостоен звания парителя класса Б. Допущен к инструкторской работе с правом обучения по II ступени». В свидетельстве отмечалось, что в 1935 г. С. П. Королев совершил 7 буксировочных полетов на планерах общей продолжительностью 12 час 40 мин без аварий и поломок. Позднее, в 1937 г., отец продолжил полеты на самолетах и планерах в Центральном аэроклубе Осоавиахима СССР, став членом этого аэроклуба 21 февраля 1937 г. (билет № 95). В первой половине 1937 г. он выполнил 26 полетов общей продолжительностью 9 час 46 мин, из них 21 на планерах и 5 — на самолете «У-2», все без каких-либо происшествий.

Титульный лист книги Г. Э. Лангемака и В. П. Глушко с дарственной надписью С. П. Королеву (13 декабря 1935 г.) и его автографом (14 декабря 1935 г.)

В декабре 1935 г. вышла в свет книга Г. Э. Лангемака и В. П. Глушко «Ракеты, их устройство и применение». Отцу подарили ее экземпляр с надписью: «Сергею Павловичу Королеву от авторов». Эту книгу маме удалось спрятать и таким образом сохранить во время конфискации имущества после ареста отца.

В конце 1935 г. отцу наконец удалось добиться включения в план РНИИ на 1936 г. расчетно-проектных работ по ракетному самолету. В те годы уже отчетливо просматривался грядущий кризис авиации с поршневыми двигателями, ставившими принципиальные ограничения дальнейшему увеличению скорости и высоты полета, и это способствовало тому, что работы по ракетному самолету были — пусть не в числе приоритетных — поддержаны. Е. С. Щетинков и отец составили документ «Объект № 218. Тактико-технические требования на самолет с ракетными двигателями (ракетоплан)». В нем отмечалось: «1. Ракетоплан разрабатываемого типа предназначается для достижения рекордной высоты и скорости полета. 2. Ракетоплан является экспериментальной машиной и предназначается для получения первого практического опыта при решении проблемы полета человека на ракетных аппаратах». Предполагалось, что экипаж будет состоять из двух человек, будет иметь скафандры и кислородные аппараты, причем «конструкция кабины ракетоплана должна допускать возможность для экипажа в случае необходимости прибегнуть к помощи парашютов». По расчетам наибольшая высота полета («потолок») аппарата должна была быть не менее 25 000 м, наибольшая скорость горизонтального полета на высоте 3000 м — до 300 м/сек. Документ был подписан кроме двух авторов начальником второго отдела А. И. Стеняевым (отсюда индекс объекта: отдел 2, тема 18), а 2 февраля 1936 г. завизирован Г. Э. Лангемаком и утвержден И. Т. Клейменовым. 11 марта 1936 г. был создан новый, пятый отдел по разработке реактивных летательных аппаратов во главе с моим отцом. На заседании технического совета РНИИ 16 июня 1936 г. отец сделал доклад о проекте ракетного самолета. К этому времени были выполнены основные расчеты и эскизные проработки, но отсутствовал подходящий двигатель. Чтобы не стоять на месте, отец предложил в качестве первого этапа создания ракетного самолета испытать в ближайшее время двигатель небольшой тяги на планере. Это предложение приняли в качестве внеплановой работы и экспериментальному ракетоплану первого этапа присвоили индекс «РП-218–1». Наиболее реальной представлялась доработка под него планера СК‐9, аэродинамические и прочностные характеристики которого допускали установку на нем ЖРД. Из разрабатывавшихся двигателей решено было использовать конструкцию В. П. Глушко тягой 150 кг. Таким образом, давняя идея отца о создании ракетоплана вновь получила реальную перспективу.

Летом 1935 г. отец получил двухкомнатную квартиру в доме № 28 (теперь 26) по Конюшковской улице, недалеко от зоопарка. В начале 1935 г. институт предоставил ему комнату в огромной коммунальной квартире в доме с так называемой коридорной системой у Петровских ворот. Однако моим родителям та комната не понравилась, и они туда не переехали. Теперь было другое дело, и отец с мамой чувствовали себя счастливыми, ведь это была их первая отдельная квартира. И неважно, что она находилась на шестом этаже дома, не имевшего в ту пору лифта, — отец всегда хотел жить как можно выше, ближе к небу. Интересно, что из-за отсутствия лифта как в доме бабушки на Октябрьской улице, так и в доме на Конюшковской у меня никогда не было детской коляски.

Дом на Конюшковской улице в Москве, где в квартире на последнем этаже с 1936 г. жила семья С. П. Королева. Фотография 2000 г.

Дом, в котором находилась новая квартира, имел форму буквы «Г» с фасадом на Конюшковскую улицу. В нем было три подъезда: два, в том числе и наш, — во дворе, третий — центральный — проходной. Дом принадлежал Наркомтяжпрому, в его квартиры въехали ведущие сотрудники РНИИ: Г. В. Авербух, В. И. Дудаков, B. C. Зуев, П. П. Зуйков, Г. Э. Лангемак, Ю. А. Победоносцев, М. К. Тихонравов, Н. Г. Чернышев, Д. А. Шитов. В доме жили и прославленные летчики, участники спасения экспедиции челюскинцев, двое из группы первых Героев Советского Союза: Н. П. Каманин и С. А. Леваневский.

В квартире имелись две смежные комнаты — 12 и 11 м2, маленькая кухня, небольшая прихожая, ванная с газовой колонкой и туалет. В прихожей справа от входной двери находились вешалка и платяной шкаф, слева висело зеркало. У противоположной стены — книжный шкаф и столик под телефон, рядом дверь, ведущая в первую комнату. У правой стены этой комнаты стоял диван, на котором спали мои родители, посередине — круглый обеденный стол. Слева в углу находился небольшой встроенный буфет, рядом — старинный английский шкаф с инкрустацией. Он был куплен моими родителями у дворника соседнего дома, который использовал его в качестве кухонного шкафа и подставки для примуса. У левой же стены располагалась моя детская кроватка. До ее покупки я спала весь первый год своей жизни в оцинкованном корыте, стоявшем на двух стульях.

С. П. Королев с женой и дочерью в Одинцово. Лето 1936 г.

Сотрудники РНИИ на отдыхе. Слева направо: А. С. Косятов, С. С. Смирнов, М. П. Дрязгов, ребенок, Е. Набатова, С. П. Королев. 1936 г.

Из окна комнаты открывался вид на Кудринскую площадь и старинные московские дома, на месте которых впоследствии построили высотный дом. По сторонам окна стояли два столика из карельской березы, купленные родителями мамы и отца еще в Одессе. Над одним из них висела модель самолета СК‐4, над другим на треугольной полочке стояла модель первой советской ракеты 09. Обе модели маме удалось сохранить при конфискации имущества в связи с арестом отца, убедив сотрудников НКВД в том, что это мои «детские игрушки». Из первой комнаты дверь вела в другую, меньшую, служившую отцу кабинетом. Окно второй комнаты выходило в сторону зоопарка. Слева от окна, торцом к стене, стоял небольших размеров двухтумбовый письменный стол с выдвижными ящиками, за которым отец работал. На письменном столе находился чернильный прибор: два подсвечника, изготовленных из латунных гильз времен Первой мировой войны, и чернильница с крышкой. Рядом с письменным столом — большая чертежная доска. Одну из стен занимал от пола до потолка стеллаж с