Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва

книгами и журналами, сделанный отцом собственноручно, — пригодились навыки, полученные в одесской стройпрофшколе. Деловую обстановку комнаты несколько нарушало наличие старинного дивана с металлическими ручками и тремя большими подушками, а также старого блютнеровского пианино и этажерки грушевого дерева с нотами, привезенных мамиными родителями из Одессы и подаренных на новоселье. На окнах висели марлевые занавески. Полы были крашеные, но перед переездом в квартиру поверх дощатого пола в комнатах и прихожей по инициативе отца был настелен паркет.

Ксения Максимилиановна Винцентини.

Москва, 1937 г.

К. М. Винцентини и С. П. Королев на лыжах в Подмосковье.

Фотографии Ю. М. Винцентини. 1936 г.

В ту пору отец вместе с Е. С. Щетинковым усиленно занимался ракетопланом. Им обоим хотелось ускорить эту работу, и расчеты Евгений Сергеевич выполнял, даже будучи в санатории под Ленинградом. Отец дважды специально приезжал туда к нему для обсуждения состояния дел и полученных результатов. По возвращении Е. С. Щетинкова в Москву они принялись за разработку эскизного проекта ракетоплана. Почти каждый вечер Евгений Сергеевич, который жил неподалеку, приезжал после работы на Конюшковскую и пешком, иногда заполночь, уходил потом домой. При наличии смежных комнат это доставляло много неудобств, так как мужчинам приходилось проходить через комнату, где уже спали мы с мамой. Поэтому решили «прорубить» дверь из кабинета отца в коридор. Это было сделано дружной бригадой в составе Максимилиана Николаевича, Евгения Сергеевича и отца, который считал себя наиболее опытным в таком деле. С помощью ручной пилы они выпилили узкую дверцу, через которую можно было пройти только боком, но тем не менее это был отдельный вход. Дверь между комнатами закрыли, превратив их таким образом в изолированные. Теперь мужчины могли засиживаться допоздна, никому не мешая.

Весной 1936 г. у меня появилась няня — маленькая, худенькая двадцатилетняя девушка, приехавшая с Украины. Ее звали Лиза — Елизавета Денисовна Корниенко. Раньше она работала у некоего профессора, где с ней обращались очень плохо. А в нашу семью она сразу вошла как родная. Спала няня на раскладушке в кухне. Мама относилась к ней как к дочери, и надо сказать, что в трудные годы жизни Лиза тоже осталась неизменным другом и надежным помощником нашей семьи. Она прожила с нами десять лет.

В конце декабря 1936 г. отец и П. В. Флеров отметили десятилетие своей дружбы. Петр Васильевич пришел на Конюшковскую. По взаимной договоренности жены не присутствовали. Мужчины сидели допоздна, вспоминали студенческие годы, летную школу, Коктебель. Их многое связывало, и они полностью доверяли друг другу. П. В. Флерова можно отнести к числу тех немногих людей, кого отец считал своими друзьями. В дальнейшем они работали вместе в ОКБ-1, и они продолжали встречаться, дружили семьями.

Вблизи дачи в Барвихе. Слева направо: в первом ряду — С. П. Королев, няня Лиза с Наташей, М. М. Терницкая, во втором ряду — Е. Ф. Бурче с женой, К. М. Винцентини, М. Н. Баланина, Г. М. Баланин, М. Н. Винцентини. Лето 1936 г.

На берегу Москвы-реки. Слева направо: М. Н. Баланина, К. М. Винцентини, Наташа, няня Лиза, М. М. Терницкая, жена Е. Ф. Бурче, Г. М. Баланин, М. М. Терницкий, М. Н. Винцентини, С. П. Королев. Барвиха, лето 1936 г.

Под Новый, 1937 год отец привез красивую пышную елку. Украшать ее пришлось в основном самодельными игрушками — других не было. Большую гирлянду из цветных бумажных флажков сделала моя прабабушка Мария Матвеевна, которая к тому времени переехала с Украины в Москву и поселилась на Октябрьской. Более нарядная елка с немногими, но уже настоящими украшениями и той же гирляндой из флажков, была у меня на следующий, 1938 год, — последний новогодний праздник, проведенный вместе с отцом.

До ареста отца мои родители каждый Новый год встречали вместе со своими друзьями в семье маминого брата. Обычно бывало очень весело. Все, в том числе отец, пели, танцевали, смеялись и в хорошем настроении утром разъезжались по домам. Зимой катались на лыжах. Летом той же компанией ездили в Парк культуры и отдыха. Там было много различных аттракционов, но больше всего всем нравилось «колесо смеха». При вращении забравшиеся на него люди соскальзывали вниз. Отец был хитрее всех — забирался в самый центр колеса и скатывался с него последним. В свободные часы воскресных дней отец брал меня за руку, и мы шли в зоопарк, который был от нас совсем близко. Гуляли, любовались зверями и птицами, о которых он мне рассказывал что-нибудь интересное. Запечатлелись в памяти и бублики с маком, которые он каждый раз мне там покупал. Нередко мы с папой и мамой ездили трамваем на Октябрьскую улицу к Марии Николаевне, Григорию Михайловичу и Марии Матвеевне или во Всехсвятское, где жили Софья Федоровна и Максимилиан Николаевич. Мои родители дружили и с семьями обоих братьев Москаленко. Встречи и дружеские застолья происходили у Юрия Николаевича на Большом Ивановском, у Василия Николаевича на Мясницкой, у Марии Николаевны на Октябрьской, а после получения моим отцом квартиры — и у нас на Конюшковской. Жена Василия Николаевича Маргарита Ивановна Рудомино вспоминала, что видела моего отца разным. Иногда он бывал в хорошем настроении. Красивый, задорный, подтянутый, он с огромным увлечением рассказывал о своей работе. Казалось даже, что его удовлетворяли и сама работа, и жизнь в целом. Но она помнила отца и взволнованным, раздраженным, даже злым. Он говорил в такие минуты, что в институте ему приходится вести борьбу за новые идеи, горячиться, спорить, — иначе он не мог. Отец был так уверен в своей правоте, что эта убежденность передавалась и ей. Они хорошо понимали друг друга, поскольку обоим приходилось создавать новое: отцу — ракеты, Маргарите Ивановне — Государственную библиотеку иностранной литературы.

12 января 1937 г. отцу исполнилось тридцать лет. Празднование состоялось на Конюшковской. Собралась вся семья и несколько друзей, в числе которых Е. С. Щетинков, летчики Д. А. Кошиц и С. А. Леваневский. Евгений Сергеевич принес плакат, сделанный сотрудниками отца и изображавший его летящим на Луну. Все дружно поздравили юбиляра и подняли бокалы за его успешное прилунение. С. А. Леваневский оказался у отца не случайно. Помимо того что они были соседями по дому, отец глубоко уважал этого отважного и мужественного человека. (Тем сильнее переживал он его неожиданную гибель в том же 1937 г. при попытке перелета через Северный полюс в США. Связь с самолетом, попавшим в тяжелые метеорологические условия в труднодоступном районе Арктики, внезапно прекратилась и обнаружить экипаж не удалось.)

К. М. Винцентини и С. П. Королев. Всехсвятское, осень 1937 г.

С. П. Королев с дочерью Наташей (слева) и племянницей Ксаной Винцинтини. Всехсвятское, осень 1937 г.

20 апреля 1937 г. директор НИИ № 3 НКОП И. Т. Клейменов в ответ на запрос ВАК подтвердил «свое согласие на утверждение тов. Королева С. П.