Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

Расстояние от залива до Кулалы составляет сто семьдесят английских миль по прямой. Остальная, южная часть побережья от Кулалы до залива Аграхань гористая, с крутыми берегами и глубоким морем, что было в целом отмечено во время нашего исследования.

Неподалеку от устья Волги на острове Иван стоит башня, на которой постоянно дежурит стража, ежедневно наблюдающая, поднимается или понижается уровень воды в море, но пока им не удалось обнаружить ни малейших изменений, из чего можно заключить, что на Каспии нет ни приливов, ни отливов. Но что еще более удивительно, весной, когда лед и снег тают и вода стекает с гор, а все крупные реки, так же как и бесчисленные малые протоки, разливаются, выходя из берегов, и мощным потоком, словно при наводнении, вливаются в это море, даже в таком случае вода в нем не поднимается, и потому остается большой загадкой, что же происходит со всею водой, постоянно попадающей в море из туч и рек. Вода соленая, как в океане, за исключением той, что вокруг речных устьев, где она лишь солоновата из-за смешения с весьма изрядным количеством пресной воды.

Должен признаться, что это было самое приятное путешествие за всю мою жизнь. На борту у нас всегда был такой большой запас провианта, даже если не считать обилия разнообразной рыбы и дичи, которую мы брали у других или добывали сами охотой и рыбалкой, что мы едва умудрялись все это употребить в пищу. К тому же во время всего путешествия, несмотря на ужасную жару, заболели только семь человек. Оно было бы еще более увлекательным, если бы нам удалось поговорить с туркменскими или узбекскими татарами, что дало бы мне возможность составить их описание. Но татары, хоть и не имеют мест постоянного обитания, вообще очень подозрительны и не склонны пускать чужаков на свои земли.

25 сентября мы дошли до Астрахани, где я явился к генералу Матюшкину с докладом обо всем, что было мною сделано. Я предоставил ему план Каспийского моря и еще один вручил губернатору Волынскому, который поначалу был отправлен послом в Китай, а потом уж и в Персию. В обоих случаях он изъявлял большое желание, чтобы мне позволили ехать с ним вместе, однако ему в этом было отказано, хотя и я тоже настойчиво ходатайствовал о поездке. По возвращении Волынского из последнего посольства он женился на княжне Нарышкиной[627], двоюродной сестре императора, дочери брата его матери, и в это же время был назначен астраханским губернатором.

Генерал Матюшкин после взятия Баку был произведен в генерал-поручики и в то же время был майором первого гвардейского полка и пользовался большим уважением императора. Он был уже старым холостяком, когда женился на молодой и пышной красавице вдове, чей первый муж, драгунский генерал-майор Глебов, был связан с недавним делом царевича, за что был осужден, но умер в тюрьме, а его имение конфисковали, и вдова оказалась в крайне бедственном положении[628]. Она обратилась с ходатайством к генералу Матюшкину, назначенному судьей в этом процессе, на коленях, проливая реки слез, умоляла его сжалиться над ее невыносимыми страданиями, ибо она пребывает в крайней нужде и несчастии. Ее коленопреклоненная фигура так поразила воображение старого холостяка, что он тут же предложил для ее успокоения самого себя и все, чем владеет, что и было с радостью принято вдовой. Затем генерал обратился к императрице, прося содействия в получении согласия его величества на их брак. Когда же об этом деле сообщили императору, он выразил крайнее недовольство желанием генерала связать себя с вдовой бунтовщика и предложил ему выбрать другую даму, какую захочет. Но генерал ответил, что ему невозможно полюбить никакую другую женщину и он униженно просит разрешения его величества, иначе тот потеряет одного из самых преданных своих слуг. Поскольку за Матюшкина просила также императрица, его величество в конце концов захотел увидеть вдову, произведшую столь сильное впечатление на старого греховодника, и когда ее представили императору, он объявил, что вовсе не удивлен одержанной ею победою, и не только дал согласие на брак, но и почтил их свадьбу своим присутствием в сопровождении всего двора. Даму эту с тех пор называют «плачущей вдовой».

В то время среди калмыцких татар случилось большое смятение, вызванное смертью старшего сына хана[629]. Сын этот оставил пятерых сыновей. Самый старший из них, как и двое других, были рождены от наложницы, а двое младших от любимой жены. Старший по имени Дасан заявил о своем праве наследования, основанном на старшинстве, что звучало весьма убедительно, хотя матерью его была наложница. Двое других, рожденные женой, чьи имена Дундуамбу[630] и Бату, отстаивали право наследования на основе брака отца, и их поддерживал старый хан, их дед, а также его второй сын Шурундундук[631], их дядя, угрожавшие ханскому сыну Дасану уничтожением его орды (или клана), насчитывавшей семь тысяч человек, если он вздумает оспаривать право наследования у Дундуамбу. Какое-то время их удерживал от распри старый хан, но после его смерти Шурундундук сказал своему племяннику Дасану, что настаивает, чтобы деду наследовал Дундуамбу, а если Дасан не подчинится миром, то его к тому принудят. Однако, увидев, что угрозы не оказывают ни малейшего воздействия на Дасана, они начали собирать армию в двадцать тысяч человек, что заставило Дасана, двух его братьев и всю его орду отступить к Астрахани. Сам Дасан с братьями пришел в город и стал просить защиты от действий своего младшего брата, узурпатора, в то же время предложив предоставить свои притязания на ханскую власть решению его императорского величества. После этого генерал и губернатор собрали совет с главными офицерами армии и гарнизона, где было решено послать войска на помощь Дасану. Губернатор высказал намерение отправиться лично и попытаться примирить враждующие стороны, если таковое будет возможно.

Получив решение совета, губернатор Волынский пожелал, чтобы я присоединился к нему в этой экспедиции, на что я отвечал, что моя очередь еще не пришла, но если он получит от генерала приказ о моем участии, то я, конечно, отправлюсь с большою радостью. И так случилось, что 20 октября мне был дан приказ погрузить на борт четыреста человек из наших двух батальонов, сотню драгун, четыре полевых орудия и отправиться вверх по реке к месту, назначенному ханским сыном Дасаном для встречи с противником. Губернатор намеревался последовать тотчас за нами с дополнительными силами, но меня выслал вперед с целью удовлетворить нетерпение Дасана.

22-го мы прибыли в пустыню Берекет в шестидесяти верстах вверх от Астрахани, где разбили палатки,