Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

главным образом благодаря храбрости казаков провинции Смоленская и Северщина с Киевским воеводством были присоединены к Российской империи, что было подтверждено мирным договором 1660 года, заключенным в Оливе[608]. Примерно в этот период казаки в основном пошли под власть России и до сих пор подразделяются на украинских и донских казаков, первые из которых пешие, а вторые конные. Именно донские казаки были на этот раз взяты нами в экспедицию и оставлены в гарнизонах всех приграничных городов. Им платят регулярное жалованье и выдают фураж для лошадей. Они прекратили грабежи, за исключением тех случаев, когда их посылают во враждебную страну. Тогда вся взятая добыча принадлежит им, так же как и пленные, которых они вольны продать или сделать своими рабами.

Вообще, казаки высокие, сильные, крепкого сложения и удивительно деятельные; они свободолюбивы, даже чрезмерно, и не придают большого значения богатству, зато очень любят свою свободу, которую считают вещью неоценимой. Они выносливы, стойки, смелы, но большие пьяницы и очень вероломны. Основное их занятие – охота и рыболовство, но они также могут заниматься сельским хозяйством или военным делом. Язык их представляет собою диалект русского и польского языков, но более мягок и приятен, чем те два. Они исповедуют греческую религию в том ее виде, в каком она существует в России.

В 1669 году, когда императором был Алексей[609], отец его величества, произошло крайне опасное восстание, поднятое неким Степаном Разиным[610], по рождению донским казаком. Наблюдая недовольство ногайских татар, населяющих астраханские земли и испытывавших тяжкое угнетение, вызванное злоупотреблениями и алчностью русских губернаторов тех мест, Разин решил сбросить русское иго, для чего собрал значительное войско и, став во главе его и имея в помощниках огромное число донских казаков, двинулся в поход на Астрахань. Он осадил город и после незначительного сопротивления взял его. Оттуда пошел на Казань, угрожая не только этому городу, но и всему югу России самым ужасным вторжением. Его армия увеличивалась невероятно благодаря огромному количеству татар, прибывавших ему на помощь. Но вместо того, чтобы использовать это обстоятельство в свою пользу, Разин предался безделью, всяческим бесчинствам и распутству, что позволило русским выиграть время, чтобы стянуть войска и положить конец его продвижению. Они действовали чрезвычайно быстро и прибыли в Казань до того, как Разин успел осадить город, и таким образом лишили его всякой связи с окружающими землями, которые снабжают Астрахань и соседние территории зерном. Армия восставших из-за нехватки продовольствия стала вскоре испытывать такие бедствия, что татары, предвидя надвигающуюся опасность, в большинстве своем покинули своего предводителя. Несмотря на это, казаки держались мужественно, твердо намереваясь не отступать перед русскими, для чего окопались под стенами Астрахани. Русские, увидев отчаянную решимость казаков, сочли, что будет разумнее, если таковое возможно, заставить их подчиниться справедливыми средствами и обещанием прощения всего, что было в прошлом, чем силою оружия. Это принесло желаемый результат, ибо Разин, заметив, что его казаки дрогнули, и теша себя надеждой на прощение, поддержанной некими знакомцами при царском дворе, в следующем году сдался на милость царя Алексея Михайловича[611]. Его войско, лишившись таким образом своего атамана, с готовностью приняло предложение о прощении. Но вскоре Разин понял, как сильно ошибся в своих надеждах, потому что его привезли на большую рыночную площадь у Московского Кремля и там перед несметным числом зрителей, собравшихся посмотреть на трагический конец человека, которого несколько месяцев назад они считали своим самым страшным врагом, ему сначала отрубили руки, потом ноги и в последнюю очередь голову. С тех самых пор казаки подчинены строгому порядку и дисциплине; в основном их используют на гарнизонной службе в приграничных городах, где их численность никогда не превышает трети. Все они конники, поэтому участвуют в экспедициях, призванных держать в страхе соседних татар, русские же солдаты несут службу лишь в гарнизоне.

Раннею весною, когда мы были полны надежд отправиться в Москву, пришел приказ возвращаться в Астрахань и оставаться в тамошнем гарнизоне до прибытия генерала Матюшкина, в свою очередь получившего приказ идти на Баку с войском, чтобы покорить этот город. Посему 2 апреля мы с нашими двумя батальонами двинулись из Царицына вниз по Волге и 8-го числа прибыли в Астрахань, где нашли генерала, который грузился с войском на корабли для экспедиции в Баку. В это же время мне был дан очень неожиданный приказ обойти вокруг Каспийского моря, исследовать его, промерить глубину и нанести на карту все острова, реки, протоки и бухты с различными замерами глубины, и для этого дела мне предоставили одну из только что построенных мощных сорокавесельных галер, имеющую на носу две 18-фунтовые пушки, двадцать четыре вертлюжных[612] орудия и триста человек команды. Нам были приданы четыре лодки – две восьмивесельные, одна десятивесельная и одна двенадцативесельная, и на каждой установлено по вертлюжной пушке. В помощь мне отрядили двух помощников инженера.

Первою моею задачею было обезопасить себя от несчастий, имевших роковые последствия для последней галеры, которой я командовал на Каспии. Я сделал большой запас провианта, а мой старый друг капуцин прислал мне подарок в виде одного бочонка очень хорошего красного вина, одного бочонка белого, небольшого бочонка бренди и засахаренных фруктов разных видов. Этот добрый человек использовал всякую возможность выказать мне свою благодарность за то небольшое одолжение, которое я ему сделал, когда мы плыли вниз по Волге. Генерал выступил в поход со своею армией 15-го, а мы начали спускаться по реке 18-го апреля и на следующее утро достигли устья Волги. Оттуда мы последовали на восток, пройдя по мелководью вдоль берегов, так сильно заросших камышом, что приходилось держаться за пять или шесть миль от них на глубине от десяти до двенадцати футов. И на всем протяжении пути в течение восьми дней мы не смогли найти места, чтобы причалить к берегу даже на самой маленькой лодке. По дороге мы увидели два небольших острова, но из-за камыша не могли к ним подойти. Однако настреляли много морской дичи, гнездящейся на этих островах, и у нас все время было в достатке и рыбы, и дичи. В зависимости от ветра мы шли либо под парусом, либо на веслах, но каждую ночь становились на якорь, чтобы ничто не ускользнуло от нашего внимания.

26-го мы прибыли на реку Яик, ширина устья которой составляет сто морских саженей[613], а глубина восемнадцать футов. Мы направились в город Яик[614], стоящий в миле вверх по реке; он хорошо укреплен, имеет сильный гарнизон из русских и казаков, держащий в страхе калмыцких и ногайских татар, а также препятствующий их нападениям друг на друга,