Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

разбили лагерь к северу от Дербента к всеобщей радости, поскольку армия не получила ни малейшего удовлетворения от похода на земли сего дикого и варварского народа. 7-го числа турецкому послу была дана прощальная аудиенция, и он направился в Дербент, где оставался, пока не удостоверился, что мы вновь сели на корабли с намерением отплыть в Астрахань. Позади мы оставили пятьсот человек в небольшом форте на реке Милукенти, а также коменданта с трехтысячным гарнизоном в Дербенте и, пройдя в тот день пятнадцать верст, 8-го остановились на отдых.

11-го мы прошли двадцать четыре версты до реки Инчхе и увидели, что барон Ренн завершил строительство форта, где мы ранее оставили для охраны сто солдат и двести казаков. Это то самое место, где на нас напало войско султана Уденича. Сейчас мы обнаружили, что противник ночью унес тела своих соплеменников, повешенных нами в отместку за убийство наших казаков. Сюда к нам прибыл посланник из Дербента и сообщил, что Уденич, соединившись с персидским усмием[592] и утамышским султаном Махмудом[593], собрали двадцатитысячное войско и ночью намереваются на нас напасть, из-за чего мы были вынуждены не спать и быть начеку всю ночь, которая выдалась ужасно холодной, и бдение наше продолжалось до полудня. Противник же все это время держался поблизости, готовый к бою. Однако мы двинулись дальше и прошли за день двенадцать верст, постоянно наблюдая врага, который несколько раз пытался напасть на нас во время марша, но, как только мы бросались ему навстречу, всегда отступал назад, не переставая, однако, следовать рядом. Они взяли в плен двух наших казаков, а мы трех татар. В тот день дул такой сильный ветер, что мы почти ослепли от песка и пыли. Враги думали, что ветер будет им в помощь, но были раздосадованы нашей бдительностью. Мы оставались при оружии всю ночь, которая выдалась холодной и влажной от росы, но, поскольку на нас нападали то тут, то там, мы согревались от постоянного движения. На следующий день, увидев, что противник подошел слишком близко, мы выстроились и весь день пребывали в боевом порядке. Ночью оставались в том же построении, и ни один человек не думал выйти из строя, ибо на нашу армию нападали почти со всех сторон. Но как только мы пытались атаковать, они убегали. Тут мы вновь потеряли несколько сотен лошадей из-за упомянутой выше ядовитой травы.

14-го мы прошли двадцать четыре версты, постоянно наблюдая за неприятелем, продолжавшим двигаться по предгорьям, то и дело нападая на нас небольшими партиями, в результате чего мы взяли в плен еще двоих, но были вынуждены и в эту ночь оставаться настороже с оружием в руках, не разбивать палаток и не разводить костров. Офицеры и солдаты были так измотаны постоянным маршем, наблюдением за врагом и холодом, что вся армия очень ослабла и потеряла боевую способность. 15-го, несмотря на бедственное положение, в котором мы оказались, мы дошли до Тарку, проделав двадцать пять верст. Но, прежде чем мы вошли в город, противник исчез. Мы отправили двух трубачей в сопровождении двух казаков, чтобы сообщить шаскалу о своем приближении, но, когда подошли к городу, нашли их убитыми на дороге. Их одежда и лошади были нами обнаружены у семи дагестанских татар из города Тарку, которые были схвачены и четвертованы в присутствии шаскала и горожан, а отрубленные их части развешены в самых людных местах в назидание остальным. Его величество сурово распекал шаскала как за убийство наших посланцев, так и за предательское союзничество и сговор с его врагами с целью доставлять беспокойство армии. Шаскал же в свое оправдание убеждал его величество, что в случившемся его вины нет, но что его брат и двое сыновей возглавили недовольных из его народа и восстали против него, а поскольку сейчас он уже взял их под стражу, то просит его величество забрать их вместе с прочими бунтарями и поступить с ними, как он того пожелает. Таким образом все арестованные были нам переданы и отправлены в Астрахань в качестве пленных или заложников.

16-го мы отправились далее и прошли десять верст от Тарку без всяких помех. По дороге один из пленных, взятых в Тарку, выхватил саблю у одного из казаков и чуть было не отрубил тому правую руку, но, когда попытался бежать, был убит выстрелом в голову другим казаком, его сопровождавшим. Продолжив наш марш 17-го, мы прошли двадцать семь верст, но проводник завел нас в сторону от дороги в топкую, болотистую местность, что привело к неразберихе в нашем строю и вынудило темной ночью вернуться, чтобы найти верный путь. Проводник, заподозренный в предательстве, был закован в железы и, признанный виновным, повешен на следующее утро.

18-го мы прошли двадцать пять верст до берегов реки Сулак, где от нее отходит река Аграхань. Здесь мы нашли прекрасную ровную местность по обеим сторонам реки, на которой росли большие, высокие деревья и простирались отличные пастбища, что подсказало его величеству удачную идею построить в этом месте новый, хорошо укрепленный город для устрашения дагестанских татар, а посему мне было поручено подготовить план. План сей предполагал строительство пяти бастионов и двух полубастионов рядом с рекой на южной стороне, с равелинами и гласисом, защищенным частоколом. На северной стороне предполагалось построить шесть бастионов, также с равелинами и гласисом, защищенным частоколом. Обе стороны в середине должен был связать мост через реку. Император одобрил план, и тотчас люди принялись за дело под моим общим руководством и с подчиненными мне шестью инженерами для выполнения этой работы. Когда были намечены укрепления и проложены улицы, часть работников получила приказ валить лес для строительства домов, так что строительство фортификаций и зданий происходило одновременно. Его величество нарек новый город Святой Крест и назначил генерала Ветерани главнокомандующим армией, которая должна была остаться для защиты крепости и завершения работ[594]. Армия состояла из 7000 драгун, 5000 регулярной пехоты, 6000 казаков, всего 18 000 человек.

В это время пришло срочное сообщение из Дербента, из которого его величество узнал, что войско в 10 000 персидских повстанцев атаковало наш форт на реке Милукенти и наш гарнизон сражался так мужественно, что противник был вынужден отступить, оставив на поле боя 600 человек; а также что другой форт на реке Инчхе подвергся внезапному нападению и был взят султаном Уденичем, который четвертовал весь гарнизон, а офицеров распял на том самом месте, где мы ранее казнили его людей. Посланец привез еще и сведения разведки о том, что, как только султан Уденич узнал об отходе нашей армии к