Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

костров привлекли с гор немалое их количество, и они издавали такой неприятный звук прямо перед нашим лагерем, что в ту ночь мы так и не смогли уснуть, а поскольку не ведали, что это за твари, то продолжали обсуждать их до рассвета. Тогда уж подстрелили нескольких и выяснили, что похожи они на лис. После этого по вечерам мы стали стрелять, и это так их пугало, что с гор они больше не спускались. В этих местах мы еще обнаружили маленьких зверюшек, которые зовутся песчаными зайцами и по размеру ненамного превосходят крыс. Их голова, передняя часть туловища и хвост в точности похожи на львиные, передние лапки очень короткие, а задние, напротив, очень длинные, поэтому они не бегают, а с поразительной скоростью прыгают как вперед, так и назад, отрываясь от земли на целых три фута. Мы хорошо развлеклись, гоняясь за этими зверьками, хотя удалось поймать всего несколько, потому что они быстро прячутся в норки, ибо живут в норах, как кролики. Они весьма жирны и приятны на вкус. В ту ночь мы потеряли более семисот лошадей: они распухли и внутренности их полопались от съеденной ядовитой травы, обильно растущей в этих краях. Однако ни верблюдов, ни волов мор не затронул, потому что, выбирая, чем кормиться, они эту траву обходили, едва понюхав. Местные жители очень осторожны и не пускают своих лошадей пастись там, где растет сия трава. Встречается же она только у самого побережья.

25-го разразился такой ужасный шторм с северным ветром, что все тринадцать судов с провиантом выбросило на берег и разнесло в щепки, однако все люди спаслись. Менее чем через три часа уже не видно было никаких следов кораблекрушения, потому что все оказалось засыпано песком, нанесенным быстро набегавшими волнами: волны накатывали так часто, что песок поднялся до весьма высокого уровня. На следующий день погода была довольно спокойная, и все начали раскапывать песок в поисках утраченного провианта. После усердных трудов он был найден. Главным образом это были мешки с ржаной и пшеничной мукой. Соленая вода проникла внутрь всего лишь на дюйм, так что содержимое осталось в полной сохранности. Мешки тотчас же передали армии с приказанием испечь хлеб и потом сделать из него сухари. Русские солдаты, куда бы ни пришли, всегда сами пекут себе хлеб, сооружая в земле печи. А когда поступает приказ приготовить сухари, они разрезают буханки, весом обычно в шесть фунтов, на маленькие квадратные кусочки и сушат их в печи или на солнце, в результате чего хлеб становится таким легким, что человек может спокойно нести с собою запас на двенадцать-четырнадцать дней. Эти сухари очень твердые, и посему перед едой их размачивают. Правда, делают такого вида хлеб только в случае необходимости. Русские так любят сухари, что всегда держат их у себя дома в большом количестве и самого лучшего качества. Обыкновенно их кладут в суп. На вкус они весьма приятны и не портятся больше года.

В наш лагерь прибыли два гонца: один из города Шемаха, другой из Баку, они умоляли его величество о помощи в борьбе против узурпатора Мир Махмуда. Вскоре после них явились еще три гонца от армян, милитинцев[589] и грузин (все эти народы принадлежат к греческой церкви) и просили императора послать им войска для защиты от узурпатора, ибо они имеют твердое намерение стоять за своих царей. На следующий день прибыл посол от самого́ молодого царя[590]. Тот очень настаивал, чтобы наша армия как можно скорее выступила ему на помощь, и предлагал его величеству во владение укрепленные города Решт, Шемаху и Баку, после чего мы приложили все старания, чтобы быстрее закончить строительство форта и пристани, и намеревались выступить в поход. Имея много работников, постоянно трудившихся на строительстве, 5 сентября мы завершили возведение форта, состоявшего из четырех бастионов, окруженных рвом, куда пустили воду из реки, а гласис обнесли частоколом. Для обороны в форте были оставлены 200 солдат регулярных частей и 300 казаков.

Наша армия была готова выступить на следующий же день, когда, к нашему большому удивлению, к императору прибыл из Шемахи турецкий посол с вестью, что турки овладели этим городом и что по приказанию своего великого господина он явился объявить его величеству об обиде, нанесенной Порте его продвижением по сим землям, и, следственно, о желании, чтобы император ушел отсюда вместе со своим войском. В случае же его отказа России будет объявлена война. Должным образом поразмыслив, его величество решил, что двигаться далее неразумно, ибо при таком положении дел он не хотел иметь разногласий с Турцией, в частности, потому что находился с армией слишком далеко от собственных владений. Посему он принял решение сейчас же повернуть назад, так что на тот момент мы достигли самого дальнего рубежа нашего персидского похода, а провинции, которые так настойчиво просили нас о помощи, были вынуждены впоследствии перейти под власть турок.

Все волнения и беспорядки в Персии были тогда вызваны праздностью и леностью ее султана, шаха Хусейна, чьим единственным развлечением были удовольствия гарема. Он позволял своим евнухам править страной, как им заблагорассудится, в результате чего в его провинции не однажды вторгались татары, монголы и арабы, и изгнать их оттуда удавалось только силою денег. Георгий-хан, царь Грузии[591], был правителем города Кандагара на границе с Индией. Узнав доподлинно или только предположив, что Мир Вайс, сборщик налогов, пытается организовать восстание среди афганцев, он сообщил об этом двору султана в Исфахане. Мир Вайса вызвали во дворец, где его лучшие качества быстро позволили ему завести дружбу со многими и в то же время обнаружить слабость двора, погрязшего в неге и удовольствиях. Он нашел способ вернуться в Кандагар, где, облеченный некоторой властью, сразу же убил Георгия-хана и вынудил афганцев поднять восстание, заполучив таким образом верховную власть, которую сохранял до своей смерти. Персидский двор так и не смог заставить его подчиниться. Мир Вайсу наследовал его брат, который был вскорости убит собственным племянником Мир Махмудом, сыном Мир Вайса. Именно Мир Махмуд подчинил себе всю Персию и сверг шаха Хусейна. Что случилось с сим правителем после его бегства, никто не знает.

Наша армия снялась с лагеря 6 сентября и отправилась в обратный путь в Дербент, к великому разочарованию тех, кто столь долго рассчитывал на нашу помощь и чьи посланцы покинули нас с тяжелым сердцем, поняв, что все надежды их рухнули и они остаются на милость узурпатора Мир Махмуда. Турецкий посол сопровождал нас до самого Дагестана. Мы прошли по Дагестану и, вернувшись,