Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

ибо они живут в постоянной вражде. Ногайцы населяют территорию от Астрахани до Яика вдоль всего морского побережья протяженностью сто двадцать пять верст. Калмыки же владеют обширными землями начиная от Саратова и огромной пустыни Берекет, а также землями к югу от Яика вдоль всего берега до реки Йембо[615], что составляет девяносто три версты от сего места. В Яике мы остановились лишь на один день, чтобы запастись провизией и водой. Поскольку губернатор сообщил нам, что к востоку от города есть большой залив в сторону реки Йембо, но он слишком мелок для нашей галеры, я послал туда одного из инженеров с двумя лодками, чтобы он его обследовал и встретился с нами в противоположной от нашего теперешнего местоположения точке, куда мы незамедлительно отправились. Идя на юг, мы 30-го числа бросили якорь между островом Кулалы[616] и точкой в открытом море на глубине шесть морских саженей, откуда были видны горы Караган[617] И далее море вдоль берега уже было глубокое и чистое. В этом месте начинаются земли Туркестана, или туркменских татар. Во время пребывания на острове, ожидая возвращения инженера, мы сделали большие запасы древесины и воды, с удовольствием охотились на дичь и ловили рыбу. Мы поймали белугу более шести ярдов в длину и соответствующей ширины и приготовили прекрасную икру, которой питались более месяца. Инженер присоединился к нам со своими лодками 10-го мая и доложил, что в ходе обследования залива он обнаружил глубину лишь от пяти до восьми футов, а весь берег настолько зарос, что удалось причалить лишь в устье реки Йембо, широкой и глубокой.

Мы отчалили от острова Кулалы 11-го и направились к заливу Искандер, куда прибыли 20-го. По всему этому берегу Каспий имеет большую глубину, так что на нашей галере мы могли причаливать в любом месте. С гор в море впадает множество небольших речек, но нам не удалось узнать их названия, хотя я пытался раздобыть эти сведения, послав двенадцативесельную лодку с офицером, двадцатью четырьмя матросами и переводчиком, чтобы спросить людей на берегу. Но, стоило им подплыть достаточно близко, татары выпустили в них тучу стрел, наши же ответили на такое приветствие ружейным огнем, а мы выстрелили с галеры из большой пушки, что заставило татар спешно ретироваться в горы. Они всегда появлялись верхом, большими отрядами, хорошо вооруженные, и мы наблюдали вдали несколько их обиталищ, вроде лагерей, которые они перемещают по своему желанию и кочуют с места на место, ибо у этих татар нет постоянных жилищ. Их крупные отряды продолжали сопровождать нас каждый день, следя за нашим движением вне досягаемости для нашего оружия, и полностью исчезли, когда мы подошли к заливу Искандер, расположенному в ста восьмидесяти четырех верстах от Кулалы. В сем заливе, занимающем с востока на запад тридцать верст в длину и восемнадцать в ширину, мы обнаружили, что глубина у берега составляет от пяти до шести морских саженей, дно чистое и якорная стоянка на редкость удачна. Это будет одна из лучших гаваней в мире, так как оба берега при входе в залив подходят по всем параметрам для строительства фортов для его защиты. Залив находится на 43 градусах 20 минутах северной широты. С гор в него впадает несколько небольших речек.

Мы покинули залив Искандер 26-го и, пройдя два дня вдоль берега при хорошей глубине, достигли реки Оксус[618], в девяноста верстах от залива. Эта большая и быстрая река имеет в устье ширину, равную дальности мушкетного выстрела. Здесь мы встретили нескольких невооруженных татар, которые продали нам овец и сказали, что на берегу чуть выше по реке разбили свои жилища туркменские татары, а на другом берегу расположились татары узбекские, ибо река разделяет эти два народа. До сих пор мы плыли только при хорошей погоде, штили сменялись легким бризом, но в эту ночь разразился ужасный шторм с ветром, дождем, громом и молнией, что заставило нас в поисках укрытия пройти на галере полверсты вверх по течению и стать на якорь посреди протоки, не решаясь выйти ни на тот, ни на другой берег из боязни столкнуться с видневшимися вдали татарами – туркменскими с севера и узбекскими с юга. Шторм стих только на следующий день в полдень, и тогда мы оставили Оксус и пошли вдоль берега по глубоководью с чистым дном, сопровождаемые отрядами узбекских татар, которые наблюдали за нашим перемещением издалека, с горных склонов. По пути нам попались два маленьких острова, покрытых деревьями (они называются Лебяжьи), где мы запаслись древесиной и поохотились на морских птиц.

2 июня мы добрались до залива Карабугаз, что в ста пяти верстах от Оксуса. Вход в залив около двух верст в ширину, а через одну версту внутри залива есть остров, куда причалила наша галера, там мы и разбили лагерь, чтобы люди могли на берегу подкрепить свои силы и привести в порядок судно. Оттуда я отправил двух помощников на самых больших лодках осмотреть залив, велев им двигаться вдоль противоположных берегов, пока не встретятся, после чего вернуться на остров. Между тем я промерил глубину входа в залив и получил от пяти до шести морских саженей, но, двигаясь вперед, через несколько верст мы уже не могли достать дна. Я не смог обнаружить здесь никакого течения – ни идущего внутрь залива, ни из него. C севера на юг залив занимает семьдесят пять верст и пятьдесят с востока на запад, вода в нем глубокая, дно чистое, берега везде крутые. Он окружен высокими горами. С востока в него впадают две большие реки Морга и Герат, а вход в него образован двумя узкими перешейками и может быть легко защищен и укреплен. Что касается острова, имеющего две мили в окружности, то его можно использовать для охраны судов. Поскольку на Каспии не бывает приливов и отливов, некоторые полагают, будто морские воды находят в этом заливе свой выход, что заставило меня из любопытства исследовать его более тщательно, но я не нашел никаких оснований для сего предположения.

Насладившись приятной прохладой в тени деревьев в столь жарком климате и не предвидя никакой опасности от татар, мы отчалили из Карабугаза 22-го и шесть дней шли вдоль берега в ужасный зной без малейшего ветерка, что было невыносимо для бедных солдат, вынужденных постоянно грести. Каждую ночь мы вставали на якорь. В небе то и дело сверкали молнии, иногда сопровождаемые жуткими раскатами грома, что летом часто случается в этих краях. Каждый день за нами по берегу двигались многочисленные