Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

11-го подморозило, и мы прошли пятьдесят верст, но одна наша лошадь провалилась и утонула. Однако эту ночь мы все же провели на берегу в безопасности. На следующий день вновь пошел дождь, так что мы проделали только сорок верст, но ночевали также на берегу. 13-го, хоть и было морозно, лед в некоторых местах потрескался, и мы с трудом вели лошадей через полыньи. Одна из них сломала ногу, и пришлось ее пристрелить. Пройдя сорок верст, мы снова заночевали на льду. На следующий день пошел дождь, на льду образовалось еще больше полыней, и нам приходилось часто прибегать к сложным маневрам, чтобы выбраться. Двое саней и лошадей провалились, и мы их вытащили с огромными трудностями. В полдень мы вышли на берег дать отдых лошадям и заглянули в рыбачью хижину неподалеку, чтобы раздобыть рыбы. В этот момент отряд калмыцких татар из пятидесяти человек, все при оружии, окружил наши сани, где мы оставили все свои ружья, кроме трех. С этими тремя заряженными ружьями в руках мы бросились к саням и спасли остальные. Татары смотрели на нас с удивлением. Их мирза, или командир, подошел ко мне и, протянув руку, сказал на ломаном русском, что знает меня по бою с Шурундундуком. Мы угостили его выпивкой, и он ушел вместе со своим отрядом. Татарам нельзя доверять, они воруют везде, где предоставляется удобный случай. После этого происшествия мы больше не расставались с ружьями во время всего похода. В тот день было пройдено сорок верст, но ночью мы не рискнули выйти на берег, опасаясь калмыков, чье кочевье находилось неподалеку. 15-го, пройдя сорок верст, мы достигли Черного Яра, где отдыхали 16-го числа. Наши лошади прошли с нами без отдыха триста верст, так как на протяжении всего пути замены им не находилось, и люди везли с собою провиант и фураж, чтобы использовать по дороге. Для удобства перевозки сено скручивали. Лошадей мы вернули в Астрахань, послав уведомление губернатору, как того пожелали проводники, о потере двух из них, ибо лошади эти принадлежали государевой службе.

17-го мы получили свежих лошадей и раздобыли веревки, чтобы легче было вытаскивать лошадей и сани, если опять провалятся. День выдался дождливый, несколько лошадей провалились, но их благополучно вытащили, ибо к каждой была привязана веревка, а ночью мы пришли в Ступин Яр[634], проделав еще шестьдесят верст. На следующий день, несмотря на сильные заморозки, несколько лошадей провалились. Оставив позади еще семьдесят верст, мы заночевали на берегу. 19-го прошли еще семьдесят и ночью прибыли в Царицын, где в прошлом году были расквартированы на зимовку два наших батальона. Здесь получили свежих лошадей и добрались до Дубовки, пройдя шестьдесят верст при дождливой погоде, и здесь нам вновь дали свежих лошадей. Через семьдесят верст прибыли в Балыклей[635]. 21-го обнаружилось, что лед так сильно растаял от дождливой погоды, что мы находились в постоянной опасности. 22-го, пройдя семьдесят верст, добрались до Камышинки[636]. Здесь снова сменили лошадей, но в следующие два дня из-за проливного дождя смогли одолеть только восемьдесят верст. Вода теперь уже на фут покрывала лед, поэтому мы проходили опасные трещины с огромными трудностями, а ночью 24-го мы остановились на лесистом острове и развели большой костер, желая обсохнуть.

25-го утром мы отъехали совсем недалеко от острова, но тут обнаружили на льду столько громадных трещин, что двигаться дальше было невозможно. Когда же мы попытались добраться до берега, семь наших лошадей провалились под лед и пять из них утонули. Других мы спасли, подвергнув собственную жизнь крайней опасности, ибо лед постоянно уходил из-под ног и ломался, пока наконец при помощи жердей и веревок мы все благополучно не вышли на берег. Но наши сани и багаж пролежали в воде шесть часов и наверняка пропали бы, если бы не счастливый случай: мимо проходили люди и помогли нам их вытащить. А через полчаса лед на реке взломался со страшным грохотом, и уже ничего, кроме воды, увидеть было нельзя, так что нам чудом удалось выжить. К счастью, мы оказались неподалеку от леса, где разожгли большие костры, чтобы согреться и обсушиться, потому что были чуть живые, промокшие и замерзшие. Наше бедствие усиливалось из-за непрерывного дождя, поливавшего нас день и ночь. Столь дождливой погоды в зимнее время, да еще с таянием льда на Волге память людская не сохранила. Из-за того, что у меня перевернулись сани, я потерял набор полного татарского обмундирования, мушкетон, пару пистолетов с медным стволом, саблю с серебряным эфесом, сундучок с охранной грамотой, с приказом снабжать нас лошадьми во время пути и с деньгами для нужд путешествия.

Три последующих дня мы с огромным трудом тащили наши сани по пескам и, пройдя двести двадцать верст, прибыли в Саратов вечером 28-го. Это место расположено в тысяче верст от Астрахани вверх по Волге. Мы оставались там четыре дня, чтобы высушить насквозь промокший багаж. Мне удалось так хорошо высушить и почистить свои баранцы (или шкурки ягненка), что они стали красивыми, как прежде. Губернатор дал мне новую охранную грамоту и приказ о снабжении лошадьми взамен утраченных, и, поскольку это был первый город, откуда можно было ехать по суше, мы оставили Волгу и поехали по утрамбованной снежной дороге, очутившись в совершенно ином климате, где зима явилась нам во всей своей суровости. Губернатор предупредил нас, что из-за плохого урожая прошлого года на дорогах промышляют разбойники, и посоветовал быть начеку.

Из Саратова мы выехали 2 февраля и вечером через шестьдесят верст подъехали к одинокому дому в лесу. На следующий день, еще через шестьдесят три версты по сплошному лесу, мы вновь увидели одинокий дом. Но, когда были в трех верстах от него, заметили, что на несколько саней, ехавших впереди нас, напали грабители и увозят их. Мы что есть духу поспешили на помощь, но, прежде чем добрались до места, грабители успели скрыться в лесу с лошадьми и санями, нагруженными товаром. Мы обнаружили девять человек, раздетых донага, и рядом трех убитых солдат, их сопровождавших. И живых, и мертвых мы отвезли в тот одинокий дом, где нашли лишь мальчика, который на вопрос, куда делись обитатели дома, отвечал, что они ушли на ярмарку за шестьдесят верст и ночуют там. Мы понимали, что находимся в очень опасном месте, поэтому завалили вход в двор и неустанно дежурили, поставив часовых на каждом углу, а также зарядили оружие и вели себя