Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

частных дел в Шотландии, где я не был уже двадцать лет, ныне требует моего личного присутствия для их устройства, и в связи с этим просил отставку. Князь Меншиков и другие генералы, судя по всему, удивились моей просьбе, сказав, что его величество выразил свое расположение намерением дать мне один из полков, находившихся тогда под командованием генерала Ветерани в городе Святой Крест на реке Сулак. Из чего мне стало совершенно ясно, что меня снова хотят отправить на Каспий, к реке Дарье, где я буду влачить жалкое существование среди узбекских татар. Я сказал им, что никак не могу теперь принять честь, которую собирается мне оказать его величество, ибо ситуация с домашними делами не дает мне возможности пребывать долее на русской службе. Но коллегия категорически отказалась дать мне отставку. Тогда я напомнил им о привилегии, обещанной его величеством всем иноземцам и гласящей, что их не должно задерживать на службе против воли. На что мне ответили, что они числят меня не иноземцем, а одним из своих. На сей комплимент я мог только низко поклониться и уйти.

Поскольку до персидского похода я получил от его величества обещание по возвращении предоставить мне отпуск, чтобы я мог посетить своих близких, я обратился с этим делом к герцогу Голштинскому, который посоветовал мне подать императору прошение на следующий день в одиннадцать часов, когда он сам будет у государя. Я так и сделал. И получил ответ, что отставку мне не дадут, но я получу отпуск на один год, чтобы повидаться с близкими и устроить свои дела. По окончании отпуска мне следовало вернуться. После того как я принял сии условия, мне передали для князя Меншикова приказ его величества о моем отпуске. Когда же я предъявил сей приказ в Военной коллегии, там потребовали, чтобы граф Брюс и генерал Лефорт стали гарантами моего возвращения, на что я не согласился, заявив, что вполне достаточно приказа об отпуске, данного мне его величеством, и в этом вопросе я твердо стоял на своем. Тогда меня заставили собственноручно подписать обязательство вернуться в конце года, которое было составлено в самых строгих выражениях. Мне предложили выбирать: подписать его или остаться ни с чем. Когда дело было решено, мне объявили, что я получу необходимые бумаги после коронации императрицы.

Москву наводнили иноземцы и российские жители. Все знатные господа сей огромной империи были обязаны быть там, причем каждый старался перещеголять остальных великолепием своего выезда, так что ничто более не имело значения, кроме ассамблей, балов, маскарадов и прочих пышных увеселений, каких ранее не знавали в этих краях. Однако все удивлялись тому, что ни великий князь, ни его сестра, великая княжна, дети покойного царевича, не присутствовали на торжестве, а пребывали, оставленные без всякого внимания, в Петербурге.

Чтобы придать еще больше величия коронации, на прекрасных лошадях выступил отряд кавалергардов, или лейб-гвардии. Генерал-лейтенант Ягужинский командовал ими как капитан, генерал-майор Мамонов как лейтенант, бригадир Леонтьев[643] был корнетом. Квартирмейстерами стали полковники, капралами – подполковники, а все шестьдесят кавалеристов – капитанами. Они были одеты в мундиры зеленого цвета и ярко-красные камзолы с богатым золотым шитьем. На груди и спине у них красовался вышитый герб императора, а на патронташах кармазинного[644] бархата – золотые вензеля. Сумки для гранат и ремни тоже были из кармазинного бархата с золотом, эфесы шпаг позолочены, на шапках – белые кокарды. Кобуры и пистолетные ящики украшали золотые вензеля, а также позумент и бахрома с золотом. Удила, кожаная сбруя на груди и крупе лошадей были обильно позолочены. Литавры и трубы были серебряные, с императорским гербом золотой и серебряной чеканки.

Собор, в котором назначена была коронация, стоял богато убранный и освещенный множеством паникадил в виде корон и одним большим посередине из серебра искуснейшей работы, и во всех были золоченые свечи. Ведущие к алтарю ступени и дорогу по церковным плитам к трону устилал богатый, прошитый золотом ковер. Посреди собора возвышался балдахин кармазинного бархата, украшенный российским гербом, то есть черным орлом с геральдическим щитом на груди, на котором изображен святой Георгий, убивающий змия. Вокруг помещена лента ордена Святого Андрея. С двух сторон вышиты гербы царств Казанского, Астраханского, Сибирского и прочих. Шитый золотом балдахин был украшен роскошной бахромой, лентами, кисточками, золотым позументом и прочим[645]. С четырех сторон его поддерживали столбики, затянутые красным и золотым шелком. Под сим балдахином располагался трон. Его ступени и пол под ним покрывал кармазинный бархат, на котором стояли два кресла для их величеств, сверкавшие драгоценными каменьями, а также длинный стол, покрытый золотою парчою, спускавшейся до земли. Ординарные императорские места в церкви как внутри, так и снаружи были покрыты золотою парчою, а под ногами обиты красным бархатом с золотыми позументами. Особое место рядом с троном отвели принцессам и украсили его шпалерами и золотою парчою с вышитым золотым орлом и сверкающими драгоценными каменьями[646].

Ее императорское величество приготовлялась к коронации трехдневным постом и молитвою. Народу объявил о коронации секретарь Посольского приказа, впереди которого под звуки литавр и труб шел офицер.

Рано утром 7 мая, в день, назначенный для торжественной коронации, в Кремле, дворцовой крепости, были собраны восемь батальонов и четыре роты гренадеров гвардии. Наши гренадеры встали вдоль дороги от дворца до собора, напротив которого располагалась церковь Михаила Архангела, усыпальница предков его величества. По дороге между дворцом и церковью выстроились два батальона, а вдоль дороги от собора к воротам Кремля были расставлены другие шесть батальонов. От ворот до Воскресенского[647] монастыря, усыпальницы цариц и царевен, стояли полки Лефорта и Бутырский, которые заняли место четырех батальонов нашей дивизии, находившейся тогда в Петербурге.

В девять часов утра в церкви собралось духовенство, отслужившее молебен о многолетнем здравии их императорских величеств, после чего священники в положенном облачении примкнули к шествию, начавшему двигаться в следующем порядке:

1. Половина кавалер-гвардии[648].

2. Пажи императрицы и их начальник.

3. Помощник церемониймейстера Вельяминов[649] с жезлом.

4. Депутаты от провинций.

8. Два герольдмейстера империи при оружии Плещеев[650] и граф Санти[651], оба в шитом золотом кармазинном платье с изображением императорского орла и с жезлом в руке.

9. Церемониймейстер Шувалов[652] с жезлом.

10. Князь Дмитрий Голицын[653] и барон Остерман, тайные советники, несшие на двух подушках императорскую епанчу из золотой парчи, подбитую горностаем, застежки на которой были усыпаны премногими крупными бриллиантами, и имевшую вышитого рельефно императорского орла.

11. Князь Долгорукий, тайный советник, несший на подушке державу из чистого золота с крестом наверху,