Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

Двадцать девять объявили его непригодным. Его величество немало удивился, ибо князь Юсупов был хорошо известен как очень храбрый офицер, всегда имевший в войсках строгую дисциплину. Было решено, что именно из-за этого он нажил себе столько врагов. После этого случая тайное голосование отменили, и все повышения пошли обычным чередом.

Мне вновь предложили повышение, но, поскольку я счел, что это сделано было с намерением задержать меня на службе, я извинился, что не смогу его принять, пока не вернусь из Британии. Узнав после окольных расспросов графа Брюса, что князь Меншиков весьма желает, чтобы я остался в России, я с большим убеждением изложил графу свою позицию, так что он наконец согласился поговорить обо мне с принцем, который дал мне столь долгожданный отпуск 27 мая. Я получил положенные мне от полка плату и фуражные деньги, но не смог добиться платы за два года инженерной работы, каковая составляла тысячу двести рублей. Мне сказали, что деньги за эту службу находятся в Петербурге и мне для их получения следует ехать туда. Если бы я так поступил, то там мое путешествие наверняка бы закончилось. Я уполномочил генерал-майора Лефорта получить эти выплаты, продать мой петербургский дом и мебель и переслать деньги мне в Шотландию, но все это было приостановлено до моего возвращения из отпуска. Когда же время отпуска закончилось, все оставленное мною забрали, посему у меня нет повода хвалиться, что я многое приобрел в России за тринадцать лет службы.

Их величества выехали из Москвы в Петербург 27 мая, я же отправился 28-го. 7 июня я прибыл в Новгород, оттуда через озеро Ильмень проплыл пятьдесят миль до реки Шелонь и еще двадцать миль по суше вверх по течению реки до Сольцев[669]. А оттуда через Псков и Печоры, два хорошо укрепленных города, прибыл 15-го числа в Венден[670] в Ливонии. Место это некогда имело мощные укрепления, ныне лежащие в руинах. 17-го я прибыл в Ригу, расположенную в тысяче тридцати шести верстах от Москвы. Фельдмаршал князь Репнин, губернатор этого города, приехал через два дня после меня. Я незамедлительно нанес ему визит и предъявил свою подорожную. Невзирая на прежнюю холодность из-за того, что я отказался стать его адъютантом, губернатор вел себя со мною весьма вежливо и пригласил столоваться у него, пока я остаюсь в городе. Я жил у полковника артиллерии Беренса[671], женатого на племяннице графини Брюс.

Полковник отвел меня в собор и, показав на стене отметку на высоте четыре с половиной фута от земли, рассказал, что в прошлом году воды Двины по вскрытии реки ото льда поднялись до этой отметки и залили весь город и что в одном деревянном доме за городской чертою тогда справляли свадьбу и потому там было множество народа, но при внезапном подъеме воды посреди общего веселья дом перевернулся, и все утонули.

Однажды, когда я обедал в таверне с несколькими своими знакомыми, с нами за общим столом сидели шведский полковник и подполковник, немой от рождения и бывший большим фаворитом покойного короля. Неожиданно пришел адъютант губернатора и, обращаясь к шведскому полковнику, приказал ему от имени губернатора немедленно покинуть Ригу, иначе его будут судить как предателя. Швед сразу же поднялся из-за стола и вышел из комнаты бледный и дрожащий. Когда мы спросили, чем вызван столь внезапный приказ, нам сообщили, что человек сей подозревается в том, что застрелил шведского короля в траншее Фредриксхальда. Похоже, кто-то из сидевших за столом объяснил знаками немому подполковнику, в чем дело. После чего тот бросился за ушедшим с саблей наголо и, если бы не вмешательство адъютанта и некоторых других офицеров, несомненно, убил бы полковника, которого с предосторожностями переправили через Двину, отделяющую Ливонию от Курляндии, а затем послали следом слуг и багаж. Было замечено, что, пока полковник жил в Риге, из Стокгольма ему поступали крупные переводы денег, и это наводило на подозрения, что он получал изрядные суммы за убийство короля. Полковник поспешил в Польшу, намереваясь через то королевство добраться до Турции, где у него было множество знакомых, ибо он сопровождал шведского короля все время, пока правитель находился в Бендерах. Но поскольку о полковнике больше никто ничего не слышал, все решили, что в Польше его убили.

Поначалу я предполагал ехать через Берлин, но теперь, обнаружив, что корабль «Изабелла» отправляется в Монтроз[672], решил плыть на нем. Капитан его, Джон Карнеги, сделал в дорогу запас свежей провизии. Корабль пошел вниз по реке 28 июня, я же на следующий день последовал за ним в сопровождении многих моих знакомых до форта Дюнамюнде[673], где и сел на корабль. В тот вечер мы добрались до устья реки. 30 июня мы, идя при попутном ветре, миновали острова Рунен[674] и Эзель[675], но к ночи ветер переменился, и я стал интересоваться состоянием наших запасов съестного, состоявших из солонины, гороха, ячменя, галет и плохого пива. Капитан утверждал, будто в спешке забыл взять на борт свежее мясо, что меня весьма опечалило, поскольку я совсем не могу есть солонину. Однако благодаря милой заботливости супруги полковника Беренса, которая без моего ведома послала на корабль самой разнообразной еды, этот недостаток был удачно восполнен. Из-за встречного ветра мы отошли к острову Готланд и 2 июля миновали город Висбю[676]. Когда мы шли вдоль берега острова, я видел много церквей с башнями на расстоянии друг от друга не более одной мили. Мы пытались доплыть до острова Эланд, но не смогли, и после ни к чему не приведшей трехдневной борьбы со стихией я уговорил капитана встать на якорь у Юнфер Ширин, рядом с побережьем Швеции. Там я и еще четверо доплыли на лодке до берега к каким-то рыбачьим хижинам. Но, никого в них не найдя, углубились не слишком далеко в лес, где увидели нескольких человек обоего пола, жгущих известняк. Один старик показал нам, как пройти через ту часть леса к деревне, в которой я купил двух баранов, дичь, яйца и масло. Мы вернулись на корабль и отчалили. Но по-прежнему дул встречный ветер, и далеко уплыть нам не удалось. 8-го числа после шторма, когда море целый день захлестывало палубу, и встречи с датским судном, потерявшим в этот шторм грот-мачту, мы, наконец, увидели Эланд. 9-го числа ветер переменился на попутный и продолжал так дуть до 10 часов следующего утра, когда мы оказались около острова Борнхольм[677]. Тут ветер вновь сменил направление, и нас опять относило назад, посему мы вынуждены были свернуть в гавань Эртхольмена[678]. По нашему сигналу к