Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

href="ch2-695.xhtml#id448">[695], идущий в Гибралтар. На следующий день мы сожгли захваченный капер и отправили его капитана на «Аргайл». По рождению тот был генуэзцем, раньше служил в нашей Ост-Индской компании, и, поскольку хорошо знал наши берега, мы сочли, что будет лучше отправить его в Ирландию. Поначалу он делал вид, что не понимает по-английски, но оказалось, что капитан «Розы» с ним знаком, ибо плавал с ним в Индию, так что пленный не мог более притворяться. На борту он попытался подкупить охрану и бежать, но, как только это открылось, его тотчас заковали в железо. Остальных пленных мы препроводили на берег.

23 ноября мы покинули Торбей. На следующий день подул штормовой ветер, море заволновалось. Волны захлестывали корабль, началась сильная качка. Я тогда занимал лейтенантскую каюту, куда был втиснут еще ящик для угля. Вода проникла внутрь, промочив всю мою одежду и постель, из-за чего пришлось всю ночь бодрствовать. Назавтра начался ужасный шторм, заставивший нас убрать паруса, снять стеньги[696] и идти по ветру. 26-го мы вошли в Бискайский залив, несколько дней нас швыряло встречным ветром по бурному морю, и мы потеряли из виду конвой. В это же время на корабле разразилась эпидемия, в результате которой мы потеряли нескольких человек, так что в конце концов нам пришлось вновь вернуться в Англию, и 5 декабря мы причалили в Фалмуте[697].

Здесь мы нашли «Аргайл» и «Порт Магон», которых задержали противные ветры, однако о кораблях из нашего конвоя ничего не было слышно. Во время стоянки мы отправили на берег слегшего корабельного врача и нескольких других больных, взяли на борт другого врача и девять матросов торгового судна. Наш ялик, посланный на берег за водой, был разбит в щепки, а один из матросов получил тяжелые травмы. Четверо матросов дезертировали. Мы совсем неплохо проводили время на берегу, часто устраивали балы и ассамблеи, но 17-го вновь вышли в море, и на протяжении девятнадцати дней погода была штормовая, отчего болезнь среди экипажа распространялась все более.

5 января мы подошли к острову Мадейра[698], однако никто на корабле, кроме капитана, там не бывал, а тот утверждал, что перед нами остров Порту-Санту[699], расположенный в пятидесяти одной миле к востоку от Мадейры. Положившись на его суждение, мы отклонились к западу и шли тем курсом два дня, но так и не увидели земли. Когда же поняли, что ошиблись, вынуждены были вернуться и прибыли на Мадейру 9-го, ближе к ночи. На другой день нас в своих лодках привезли на берег португальцы. Никто из наших не отважился плыть по таким громадным волнам, почти постоянно бьющим о берег на этой пристани даже при спокойной погоде. Это обстоятельство весьма выгодно для живущих тут португальцев, которые обыкновенно перевозят все как с берега, так и с корабля. Способ, которым они это делают, таков. Гребцы очень умело держатся на веслах сверху огромной волны, которая выносит лодку далеко на берег. Там уже стоят наготове люди и, схватив лодку, тащат ее, чтобы избегнуть следующей набегающей волны. А если им надо отвезти что-то на корабль, то они еще на суше сажают пассажиров в лодку и складывают туда же товары. Гребцы садятся, держа в руках весла, и достаточное количество людей бежит рядом, толкая лодку на самый верх волны, а уж та без всяких трудностей несет ее дальше. Меня поразило, с какою ловкостью сие было исполнено[700].

Сойдя на берег, я вместе с губернатором Тинкером нанес визит местному губернатору[701]. Мистера Тинкера приветствовала многочисленная гвардия, а потом два джентльмена провели его к португальскому губернатору, который принял нас на верху высокой наружной лестницы и пригласил в большую залу. Мистер Тинкер со свитой был посажен по одну сторону комнаты, португальцы же расселись по другую. Место губернатора Мадейры было прямо напротив губернатора Тинкера. Очень церемонно обменявшись несколькими словами, мы ушли, сопровождаемые с той же торжественностью, что и при встрече. Обедали мы у мистера Бейкера, британского консула, к которому после обеда пришел с ответным визитом португальский губернатор. И визит сей был столь же кратким и церемонным, как и предыдущий. На том и закончилось общение двух губернаторов. Позже в сопровождении ирландского священника мы отправились посмотреть местные церкви и монастыри. На следующий день обедали с господами Скоттами, торговцами, а затем пошли на южную сторону горы, где увидели несколько домов для отдыха и развлечений, в том числе тот, что принадлежал поставщику продуктов. Там на фасаде были сделаны три искусственные террасы одна под другой с водопроводом и цветочными горшками, красиво сработанные, хоть и небольшие. Вся южная часть острова представляет собою сплошную гору, покрытую виноградниками, среди которых стоят дома, а также апельсиновые, лимонные и другие фруктовые деревья. В северной его части никто не живет, и земля эта используется под пастбища для скота. Жители селятся вдоль южного побережья, залив же охраняется двумя фортами, где довольно много пушек. В последний день нашей стоянки на острове мы обедали с мистером Чемберсом и провели вечер с мистером Гордоном, оба они купцы. У мистера Гордона я купил несколько бочонков вина по одиннадцать фунтов пять шиллингов за штуку, которые отослал на шняве в Южную Каролину. В каждый бочонок, идущий за границу, для усиления крепости и сохранности добавляется немного бренди.

13 января мы сели на корабль и ночью отчалили. В это время французский кок капитана выпрыгнул за борт и уплыл на берег. Всего со дня отправки из Спитхеда мы потеряли девятнадцать человек. На следующий день разразился жуткий шторм. Море так волновалось, что волны захлестывали квартердек[702] и матросы не могли нести службу. Постели и гамаки на судне промокли насквозь. Эпидемия становилась все сильнее, губернатор, капитан и большая часть офицеров лежали больные. Посему и команда пала духом. Шторм продолжался весь день 15-го, так что мы, к тому же еще и промокшие, пребывали в крайне неприятной ситуации. 16-го шторм стих, но эпидемия усилилась, и пережили ее лишь немногие. Каждый день мы опускали в пучину тело кого-нибудь умершего. 17-го мы миновали острова Тенерифе и Пальма, а 18-го задул пассат, понесший наш корабль строго на запад. Благодаря этому команда смогла освободиться от тяжкого труда. Всех больных вынесли на палубу, корабль тщательно вымыли и вычистили, поэтому и болезнь в значительной степени отступила. Мы все время находили для матросов какие-нибудь занятия, лишь бы они не сидели без дела. Несколько раз мы гнались за каким-нибудь кораблем, но когда нагоняли его, то оказывалось, что он английский или голландский. 31-го мы встали