Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

в двадцати лигах к западу от острова Абако. Его ошибка была вызвана сильными течениями в этих местах. На другой день капитан Таунсенд потерял очень хорошего чернокожего слугу, который, неся чайник с кипятком, упал и обварился так сильно, что вскоре умер, к огромному сожалению своего хозяина.

21 апреля, как только мы преодолели отмель у берегов Провиденса, на нас внезапно обрушился шторм с раскатами грома, молнией и проливным дождем. Шум был так силен, что мы не слышали грохота пушек, салютовавших нам с форта, хотя и находились напротив, что многими было сочтено за дурное предзнаменование. При высадке на берег нас встретило множество жителей, собравшихся, чтобы поздравить нового губернатора с благополучным прибытием на остров, и ожидавших, как они сами сказали, что теперь они станут жить при более мягком правлении, чем то, которое им довелось испытать под деспотической властью прошлого губернатора.

Капитан Лоуз, командир корвета, приписанного к этому месту, который, приняв командование корветом, лишился звания капитана, зная о нашем прибытии и не желая оказаться под началом младшего офицера, несколькими днями ранее отбыл на Ямайку и оставил мне для проживания свой только что обставленный дом (один из лучших в городе). При этом он заплатил вперед за год проживания (двадцать фунтов стерлингов), из которого оставалось еще девять месяцев, за что я ему, конечно, был весьма признателен. При доме имелся сад с большой апельсиновой рощей.

Здесь также стояла отдельная рота из ста пятидесяти человек, в которой губернатор был капитаном. В ней служили три лейтенанта, старшим из них был Джон Хауэл[709]. Этот мистер Хауэл теперь занимал пост президента Багамских островов[710], а некогда числился судовым врачом у пиратов. После помилования он купил лейтенантский чин[711] и, кроме того, начал служить ротным врачом. Благодаря своему званию он стал еще и полковником местной милиции. Вторым лейтенантом был Уильям Стюарт, он же майор милиции. Этот господин исполнял две службы, ибо купил звание судового врача у вышеупомянутого Хауэла, однако губернатор заставил его отказаться от должности в пользу Джеймса Ирвинга, который прибыл с нами из Чарльстона. Третьим был Уильям Мун, прибывший из Лондона на транспортном судне вместе с рекрутами. У мистера Муна не было патента на офицерский чин, но в надежде его получить он долгое время исполнял приказы губернатора. Однако его ожидания оказались обмануты из-за прибытия Патрика Дромгуола, племянника бывшего губернатора, с патентом третьего лейтенанта. Посему мистер Мун оказался в очень затруднительном положении. Единственными примечательными людьми здесь были главный судья Роуланд, секретарь и чиновник адмиралтейства Джеймс Скотт, начальник военной полиции Джон Кеовин, сборщик налогов Челонер Джексон и пастор мистер Смит.

Осмотрев форт Нассау[712], я нашел, что он пребывает в совершенно разрушенном состоянии. Сколоченные из дерева бараки, казалось, вот-вот развалятся, других зданий в форте не было, а на небольшом расстоянии стоял пороховой склад, открытый со всех сторон, так что кто угодно мог его поджечь. Я обнаружил не более шестнадцати пушек на чрезвычайно худых лафетах. Остальные валялись повсюду, некоторые занесенные песком почти доверху – одни с заклепанными запальными отверстиями, другие забитые камнями и песком. Лафеты, тележки и ядра тоже лежали разбросанные, и мне с большим трудом удалось их собрать. Жители использовали их в основном как балласт для своих судов. Собрав все пушки в одном месте, я просверлил те отверстия, что были заклепаны гвоздями, полностью очистил пушки от ржавчины и отстрелял их для проверки. Теперь у меня было пятьдесят четыре действующих пушки – 6-, 9-, 12- и 18-фунтовые, Я поставил их на новые лафеты, прибывшие с транспортным судном из Англии. Но труднее всего было найти каменщиков. В городе таковых не имелось, так что пришлось вызывать их из северных колоний. Однако мне удалось заполучить лишь двух мастеров из Филадельфии, умевших класть кирпич, но ничего не ведавших об укладке камня. Посему я был вынужден заняться их обучением, а вместе с ними и нескольких солдат, объясняя, как надобно придавать форму камням, тесать их и укладывать. А поскольку работников нельзя было добыть без провианта, которого я здесь найти не мог, ибо жители сами жили в основном на черепахах и рыбе (всякое иное мясо считалось редкостью), мне пришлось послать за провиантом в Нью-Йорк. Предыдущий губернатор, как и теперешний, обеспечили меня запасом извести, и потому следующей моей задачей было собрать нужное количество камней для нового форта. Имеющаяся гавань была образована островом Хог-Айленд длиною в три мили. А так как враг, пытаясь уничтожить сие поселение, обычно высаживался в восточном конце гавани, в трех милях от Нассау, я решил строить свой форт именно там с целью предотвратить подобные нападения в будущем. В том месте, где вход в гавань был не шире расстояния пушечного выстрела, как раз и надлежало стоять защитному сооружению. Остров Провиденс имеет в длину двадцать семь миль и в ширину одиннадцать. Вокруг него очень много подводных скал, поэтому корабли могут причаливать только в гавани. А если враг захочет причалить на шлюпках, то у него не получится потом пройти сквозь кустарник, не прорубив сперва себе дорогу. На других островах обитателей нет, если не считать островов Эльютера и Харбор.

После отъезда достопочтенного капитана Джорджа Таунсенда, вернувшегося в Каролину 16 мая, на Провиденсе стало весьма скучно. Офицеры и матросы, пребывая в основном на берегу, вносили оживление в островную жизнь. Тем временем, добывая материалы для строительства форта, я поставил целью разузнать о первом здешнем поселении и о природе островов. И вот какие сведения мне удалось собрать.

Багамы состоят из примерно сотни островов, по большей части очень мелких. Они расположены на 22 и 23 градусах северной широты, открыли их испанцы. Остров Сан-Сальвадор, ныне носящий название Кэт, был тою землей Нового Света, куда впервые ступил Колумб в 1493 году и где до сих пор можно увидеть руины и фундаменты испанских церквей и других зданий. Первые поселения существовали здесь, пока туземцы, носившие на губах золотые пластины, на заданный знаками вопрос, откуда у них золото, не показали на юго-запад. Так острова были брошены ради золотых копей Мексики и Кубы. Жестокость, с какою испанцы обошлись с этими несчастными людьми как в то время, пока здесь жили, так и потом, приплывая с Кубы, превосходит всякое воображение. Они натравливали собак на этих несчастных, как на добычу, и развлекались такой охотой, пока полностью не уничтожили всех туземцев.

Около 1607 года острова были заново открыты капитаном Уильямом Сейлом[713] (впоследствии губернатором Каролины) и подарены королем Карлом II[714] шестерым землевладельцам из Каролины, а именно герцогу Албемарлу,