Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

на Багамы с ротой из сотни солдат и с изрядным количеством разнообразных запасов, чтобы укрепить это место. По прибытии мистера Роджерса в 1717 году пираты сдались ему добровольно, ибо подпадали под принятый тогда закон об амнистии, и с тех пор они стали главными обитателями острова. При спокойном правлении мистера Роджерса и сменившего его мистера Финни[732] люди были счастливы, и многие семьи переехали сюда жить. Кроме того, многие плантаторы своим усердием и введенными на плантациях новшествами обеспечили рынки разнообразным продовольствием.

В 1733 году, после смерти мистера Финни, губернатором стал Ричард Фицуильям[733], эсквайр, доставивший еще пятьдесят человек в дополнение к отдельной роте, массу разного рода запасов и инженера (мистера Томаса Мора) для укрепления форта. Но внезапная смерть инженера помешала проделать хоть сколько-нибудь существенную работу. Губернатор правил так своенравно и деспотично, что лучшие из жителей и все плантаторы уехали с острова, бросив свои дома, чтобы найти приют в других землях, где к ним отнеслись бы лучше. Подручными губернатора, помогавшими ему воплощать в жизнь различные методы угнетения жителей, были лейтенант Стюарт, один из членов совета; Джеймс Скотт, судья Адмиралтейства; и некий Арчибальд, губернаторский слуга, который избивал всякого, кто отказывался участвовать в темных делишках губернатора. В связи с таким положением трое из наиболее уважаемых жителей острова нашли способ добраться до Лондона, где подали жалобу на губернатора королю и совету. Это были мистер Колбург, сборщик налогов Джексон и мистер Уайт. Их петиция, слишком длинная, чтобы приводить ее здесь, содержала множество предъявленных губернатору вопиющих обвинений.

Через некоторое время вследствие произошедшего мистеру Фицуильяму было приказано вернуться в Англию и держать ответ. После утомительного и дорогого судебного процесса означенный господин утратил пост губернатора, на смену ему пришел Джон Тинкер, эсквайр, который, отправившись на Багамы, был полон решимости своим управлением обеспечить людям счастливую и спокойную жизнь, а также избавиться от всех любимчиков мистера Фицуильяма, особенно от тех, кто содействовал его тирании. Начал он в Чарльстоне со второго лейтенанта Уильяма Стюарта, который присутствовал при нашем прибытии и которому мистер Тинкер приказал передать свою должность судового врача Джеймсу Ирвингу, недавно прибывшему из Гвинеи с кораблем, перевозящим рабов. Приплыв на Провиденс, мистер Тинкер уволил двух лейтенантов, Хауэла и Стюарта, – один в местной милиции занимал должность подполковника, другой майора – и на их место назначил двух уважаемых жителей. Джеймс Скотт был смещен с должности главного судьи, а его место вновь занял мистер Роуланд. Произошли и многие другие перемены, к вящей радости и удовольствию всех жителей, надеявшихся теперь на спокойную жизнь.

Джон Тинкер, эсквайр, ранее был представителем Компании Южных морей в Панаме, а позднее назначен Африканской компанией губернатором Кейп-Коста в Гвинее[734].

Местный совет на Провиденсе в это время состоял лишь из трех человек: лейтенантов Хауэла и Стюарта, а также Джона Сноу, секретаря губернатора, хотя обычное число членов совета должно составлять шесть. Чтобы восполнить сей недостаток, губернатор предложил капитану Франкленду и мне войти в состав совета. Мы оба отказались, однако согласились стать избранными членами ассамблеи, состоявшей из двадцати человек, где спикером был Джеймс Скотт. Тогда членами совета стали сборщик налогов Бутби и мистер Томпсон, один из жителей острова.

Тем временем я занимался добыванием материалов для строительства форта Монтегю[735] в трех милях от Нассау, на восточной точке в гавани. Та известь, что была накоплена двумя губернаторами, находилась слишком далеко отсюда, поэтому я стал делать ее на месте. Мне было крайне сложно доставлять на строительство камни. Из леса их могли бы носить на головах негры, но поскольку у них это не получалось, независимо от размера камней, работа не шла, а ничего похожего на телегу на острове не обнаружилось. 8 июня один из жителей, мистер Буллок, прибыл сюда из Гаваны, где некоторое время был в плену, и уверил нас, что испанцы снаряжают два военных корабля с 80 пушками на борту каждого и три большие галеры с большим экипажем, чтобы напасть на Провиденс. Тогда я воспользовался возможностью изложить ассамблее свое мнение о беззащитном состоянии острова, убедив ее членов, что если они обеспечат меня материалами, то я за короткое время смогу построить укрепления на восточной стороне гавани, ибо именно оттуда надо ждать опасности – неприятель всегда высаживается там. Все единодушно согласились удовлетворить мою просьбу и распорядились, чтобы все корабли и лодки привезли мне для строительства форта достаточное количество камней нужного размера, а также несколько мастиковых деревьев[736] для палисадов. Это позволило мне очень скоро занять всех своих рабочих и продолжить стройку с чрезвычайною быстротою и усердием.

10 июня губернатор в присутствии именитых жителей заложил первый камень в основание форта и дал форту имя Монтегю. А береговую батарею назвал батареей Болдена. Весь камень, добытый в каменоломнях на этом и соседних островах, по природе своей столь мягок, что мы могли без больших усилий придавать ему нужную форму. Но, постояв на открытом воздухе, он становится твердым, точно кремень, и имеет одно великолепное качество: если в такую стену стрелять из пушки, ядро уходит в нее, как в глину, не нанося никаких повреждений. Я сам это проверял, стреляя несколько раз из 18-фунтовой пушки. Для мортиры было непросто найти пресную воду. Поначалу меня обеспечили небольшим прудиком дождевой воды, но, когда он высох, пришлось выкопать колодец в «мягкой» скале. Добравшись до уровня моря, мы обнаружили совершенно пресную воду. Это происходит оттого, что морская вода, фильтруясь сквозь камень, теряет свои соляные частицы. Потом мы выяснили, что чем дальше от моря мы копаем, тем более пресной становится вода. Капитаны судов брали на борт камни для фильтрации воды в количестве нескольких галлонов, чтобы очищать ими плохую воду. Мастиковое дерево, доставленное жителями для палисадов, было крепкое и тяжелое, словно железо. Мне приходилось с ним работать, пока оно еще оставалось сырым, ибо, полностью засохнув, оно уже не поддавалось обработке. Местные жители уверили меня, что такое дерево простоит более ста лет. Мастиковые деревья столь тверды, что им нипочем даже мушкетная пуля. Меня также убеждали, что они выдержат даже выстрел вертлюжной пушки, но проверять это я не рискнул.

Форт Монтегю и батарея Болдена были построены в самом конце июля 1742 года. На них я установил восемь 18-фунтовых, три 9-фунтовые и шесть 6-фунтовых пушек. Внутри форта есть расположенный террасами резервуар, содержащий тридцать тонн дождевой воды, который устроен таким образом, что собирает все выпадающие в форте осадки и отводит лишнюю воду. Имеются также бараки для офицеров и солдат, караульня и защищенный от огня артиллерии пороховой склад, где можно хранить девяносто