Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

Когда строительство закончилось, я пригласил в форт губернатора и прочих важных персон и там под грохот всех пушек преподнес его превосходительству ключи. Губернатор и жители остались весьма довольны тем, что могут отразить нападение врага, ибо задняя дверь, через которую часто на них нападали, ныне плотно заперта. В таком благостном расположении духа губернатор написал герцогу Монтегю следующее письмо:

Нью-Провиденс, 28 августа 1742 года

Милорд,

Мне следовало засвидетельствовать Вашей Милости свое почтение гораздо раньше, но я ждал, пока капитан Брюс завершит строительство форта, который я взял на себя смелость назвать прославленным именем Вашей Милости как свидетельство уважения и почтения к личности и достоинствам Вашей Милости. Форт расположен так, чтобы очень надежно охранять восточную часть сего острова, и крепок настолько, насколько может быть крепок форт такого размера. И я должен отдать справедливость господину, руководившему работами, сказав, что государственные деньги никогда еще не употреблялись с большей бережливостью и рассудительностью, что служит доказательством исключительной проницательности, присущей Вашей Милости в выборе верного человека. Сейчас этот господин занят другими работами в форте Нассау, и, так как он предполагает продемонстрировать Вашей Милости и Департаменту боеприпасов[737] абсолютную необходимость в строительстве в будущем надежного редута, чтобы полностью закончить укрепление острова, потребуются еще деньги, кроме уже выделенных тысячи шестисот фунтов, каковые вскоре будут потрачены на поднятие из руин старого форта. Полагаю, что, по самым приблизительным подсчетам, нам понадобятся еще две тысячи пятьсот фунтов, что, надеюсь, покажется сущим пустяком, когда Ваша Милость соизволит сравнить это с изрядной суммой, которую предполагал план мистера Мора, особенно если принять во внимание тяжкие последствия, попади сие место в руки врага. Мы сможем не бояться неприятеля, если все работы завершатся в предполагаемом объеме, ибо я убежден, что это станет самым крепким владением Британской Америки с постоянным подобающим гарнизоном, который не может быть меньше трехсот человек. Форту Монтегю надобен офицер и пятьдесят солдат для каждодневной охраны. Ваша Милость, конечно, видит, что невозможно выполнять обычные служебные обязанности лишь с одной ротой, единственной нашей защитой в настоящий момент.

Я уже представил департаменту записку, в которой прошу выделить нам запас пороха и легкого стрелкового оружия, что, надеюсь, не будет сочтено неразумным, коль скоро в департаменте узнают, что пятьдесят бочек были посланы генералу Оглторпу перед его экспедицией на Сан-Августин, а также две мортиры, которые нам так и не были возвращены, и нынче я полагаю, что генерал уже достаточно ими попользовался. У меня, кроме того, имеются сведения разведки, что, если испанцы добьются успеха в Джорджии, после этого они нападут на нас. Я покорнейше прошу простить меня за вольность, но молю лишь, чтобы Вы, Ваша Милость, изволили взять Багамские острова и их губернатора под свою защиту.

Джон Тинкер

По доставке жителями вышеуказанных материалов мне под видом дружеского совета намекнули, что хорошо бы те же материалы указать в счете для правительства, ибо это не может считаться нарушением доверия. Но, поскольку я не собирался участвовать в каких-либо махинациях, я от такого предложения отказался. На острове был учрежден клуб, который собирался раз в неделю в таверне, и во время нашей третьей встречи, случившейся вскоре после того дружеского предложения, между мною и лейтенантом Стюартом возник спор. Когда его превосходительство заметил, что атмосфера начинает накаляться, он удалился, после чего, желая избежать дальнейших препирательств, я тоже пошел домой. На следующее утро, на рассвете, выглянув в окно, я увидел, что мимо на коне проезжает Стюарт, вооруженный шпагой и двумя пистолетами. Я спросил его, куда это он собрался в такую рань, да еще так снарядившись. Он ответил, что я, судя по всему, забыл, что накануне вечером вызвал его на дуэль. Я сказал, что ничего подобного не помню, но раз уж, по его словам, положение дел таково, то я немедленно оденусь и встречусь с ним, где ему будет угодно. Я также выразил удивление в связи с тем, что он ездит под моими окнами взад-вперед, зная, что я сплю, и даже не пытается меня позвать или послать ко мне слугу, чтобы сообщить о своих планах. Тогда Стюарт ответил, что если уж я не помню про свой вызов, то ему нечего мне сказать, потому что он не собирался со мною ссориться, и что люди, подвергающие свою жизнь излишней опасности, ведут себя весьма глупо. И, пожелав мне доброго утра, уехал домой.

Спустя три часа я шел вдоль залива в своем утреннем платье, держа в руке расщепленную посередине половину палки. Когда я оказался напротив окон губернатора, Стюарт нагнал меня и сбил с ног. Придя в себя, я нанес ему концом этой палки такой удар, что разрезал ему щеку от рта до уха. После чего судья Роуланд и еще несколько жителей, оказавшиеся свидетелями предательского нападения Стюарта, прибежали и разняли нас. А когда слуга принес мне мою шпагу и пистолеты, нас обоих посадили под замок, поставив у наших дверей караульных. Я оставался пленником в течение двух недель, притом что губернатор вовсе не интересовался, кто был прав, а кто виноват, и не предложил мне получить хотя бы малейшее удовлетворение за оскорбление, произошедшее прямо у него на глазах. Зато каждый день он навещал Стюарта, который, как мне показалось, содержался под арестом лишь для отвода глаз.

Так как рабочие ничего не могли делать, если я не показывал им ежедневно, как следует строить дальше, работа постепенно остановилась, а это вызвало серьезное возмущение жителей, которые слишком много вложили, чтобы строительство шло как можно быстрее. Тогда губернатор послал за мною и предложил нам со Стюартом помириться. Тот, по словам губернатора, готов признать свою вину и публично просить у меня прощения в той форме, какую я предпочту. Однако я сказал губернатору, что на меня напали прямо у него на глазах, поэтому я мог ожидать, что меня оправдают, но вместо этого меня наказали двухнедельным арестом. И поскольку я убежден, что моя жизнь под угрозой, мне придется либо покинуть остров, либо прекратить работы до дальнейших приказаний из Лондона. На это, исходя из полученных разведкой сведений о решимости испанцев вторгнуться на остров, губернатор предложил, чтобы я продолжал строить оборонительные укрепления, а он даст мне свое честное слово, ибо ничто другое меня не удовлетворит, что, как только будет достроен форт Нассау,