Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

нам на борт поднялся лоцман, который скорее по тонкому расчету, чем по неведению посадил наш корабль на скалы у входа в гавань и так близко от берега, что стоявшие там военные прекрасно видели все наши передвижения по палубе. Хотя они понимали, в каком мы пребываем отчаянном положении, и рядом с ними на берегу было полно лодок, ни один из них не сделал и шага, чтобы нам помочь. Когда мы убрали верп-анкер, губернатор заметил, что я лучше руковожу, чем действую, и решил, что я пассажир, хотя одет я был в морскую форму, поэтому он послал ко мне на лодке адъютанта с предложением доставить меня на берег со всеми пожитками, на что я с готовностью согласился. При встрече с губернатором оказалось, что мы знакомы, ибо нас представляли друг другу во Фландрии и Копенгагене, когда там стояла русская армия. Но, прежде чем начать беседу, я с таким жаром стал просить губернатора помочь снять наш корабль со скалы, что он послал достаточное количество лодок с целью вывести как можно больше груза и тем самым облегчить судно, чтобы при снятии оно не получило повреждений. Едва корабль вошел в порт, как начался такой сильный шторм, что, останься судно на скале еще хотя бы четверть часа, его разнесло бы в щепки. Стало быть, спасение корабля и груза случилось только благодаря моему знакомству с губернатором.

Гавань эта принадлежит Дании и является одной из лучших в Европе. В нее есть один вход на юге и один на севере. Оба охраняются фортами. Сии входы достаточно широки, чтобы по ним за раз с легкостью проходило по одному кораблю. Гавань имеет круглую форму, она достаточно обширна, чтобы вместить двести кораблей, и достаточно глубока, чтобы они могли стоять близко к берегу. Для короля Дании это представляет большое удобство, так как в военное время его корабли могут входить туда с одной стороны и выходить с другой. Сам остров представляет собою сплошную скалу, без земли и песка. Однако губернатор и офицеры гарнизона перевезли туда достаточно земли с острова Борнхольм в четырех немецких лигах оттуда, чтобы сделать себе огороды.

Теперешним губернатором был полковник Хиршнах[679], который имел в гарнизоне собственный полк. Офицеры в определенной мере отделены от остального мира, ибо корабли заходят сюда только из-за ненастной погоды и неблагоприятных ветров. В тот момент в гавани стояло тринадцать кораблей – голландских и английских. Но иногда в гарнизоне по два или три года не видят никаких судов. Летом офицеры часто посещают Борнхольм, и их соседи с того острова также приезжают к ним. Некоторые из них и сейчас были здесь. Танцевали, играли в карты – предавались единственным доступным развлечениям. Иногда в солнечный день ездили на лодках к скалам (которых очень много вокруг острова) собирать перья или пух из гнезд диких уток. Таким способом губернатор зарабатывает около четырехсот долларов[680] в год.

Поскольку в то время датчане опасались, что русские попробуют забрать Голштинию для ее герцога, губернатор не подпускал меня к обоим фортам, так как узнал из моей подорожной, что я всего лишь в отпуске. Но когда я уверил его, что не собираюсь возвращаться на русскую службу, он сам повел меня их осматривать. Я с готовностью принял его извинения за такую осторожность, ибо и в самом деле нашел эти сооружения в плачевном состоянии. Губернатор поведал мне, что не раз тщетно просил прислать ему инженера, чтобы привести их в приличествующий вид, и теперь спрашивал мое мнение о том, что необходимо сделать для улучшения гарнизонной обороны, добавив, что часто ходатайствовал об инженере из Копенгагена. Так как укрепления нуждались в серьезном ремонте, я ответил, что на некоторое время потребуется привлечь к делу инженера, чтобы довести их до состояния оборонительных. Тогда губернатор предложил мне поступить на датскую службу, уверив, что я буду очень востребован в качестве инженера, поскольку их так мало обеспечивают необходимыми людьми, и что он легко предоставит мне командование ротой в своем полку и в придачу найдет хорошенькую девушку. Как я узнал впоследствии, об этом было договорено с капитаном Фишером, престарелым господином из полка, а также его супругой. Фишер должен был передать мне свою роту, если я соглашусь жениться на его дочери, благовоспитанной милой девушке восемнадцати лет. Зная, что корабль отправится с первым попутным ветром, они предложили, чтобы я остался, уверяя, что вскоре мне не замедлит представиться другая возможность продолжить путешествие, если их предложение не получит моего одобрения. Но, поскольку я не склонен был похоронить себя заживо в этом богом забытом месте, я отказался, извинившись со всею любезностью, на какую был способен.

После полудня 21 июля все корабли, ждавшие попутного ветра, отплыли из гавани. Наша шлюпка ждала меня, чтобы отвезти на борт. Губернатор и остальные из его компании проводили меня в форт, где мы распрощались. Я поднялся на корабль и обнаружил там хороший запас свежей провизии, присланный губернатором и миссис Фишер. Не имея на борту пушек, я дал салют из восьми мушкетов, на что мне ответили залпами пять пушек форта. Когда мы шли мимо Борнхольма, с датского военного корабля нас спросили, не знаем ли мы или не слышали ли мы о том, что в море есть русский флот. Из повторяющихся вопросов на эту тему было ясно, что здесь ожидают вторжения русских в Голштинию, ибо император в весьма жестких выражениях потребовал возврата сего герцогства его законному владельцу, своему зятю. Пройдя 22-го остров Мэн, мы на следующий день встали на якорь перед Копенгагеном и 24-го прибыли в Эльсинор[681]. Здесь капитан сошел на берег для прохождения таможни, я же его сопровождал. Меня подвели к губернатору показать подорожную, и я также передал ему письмо от губернатора Хиршнаха. Губернатор пригласил меня на ужин, за которым задавал множество вопросов о России. Поняв из привезенного мною письма, что я не собираюсь возвращаться на русскую службу, он стал настойчиво уговаривать меня последовать совету того господина и пойти на службу к датскому королю, которую, по его мнению, мне будет легко получить, поскольку здесь у меня имеются связи на высоком уровне. На это я ответил, что, как явствует из моей подорожной, мне пока не дали отставку от русской службы, и, поскольку существует вероятность враждебных действий между двумя странами, такой шаг мог бы иметь для меня очень серьезные последствия. С этим губернатор не мог не согласиться, если таковые действия действительно начнутся. Следует иметь в виду, что датская армия состоит в