Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

очень тихо. Один из нас, кому было назначено следить за мальчиком, заметил, что в три часа ночи он пошел к черному ходу и открыл дверь. Наш часовой шел следом и увидел, что мальчик шепчется с кем-то, стоявшим снаружи. Двое из нашей партии подкрались сзади, втащили этого человека в дом и заперли дверь. Как только раздетые путешественники его увидели, они единогласно признали в нем одного из разбойников ограбившей их шайки. После чего мы связали его за шею и пятки и, выглянув через заднюю дверь, заметили рядом с домом на снегу нескольких человек, ожидавших, как мы догадались, сведений от своего товарища. Когда же мы выстрелили в них пару раз, они скрылись в лесу. Затем мы принялись допрашивать пленника, который заявил, что он хозяин дома, что всем известно, какой он честный, и что он ничего не знает ни о каких ворах и грабителях. Он пригрозил, что заставит нас раскаяться за те увечья, которые мы ему нанесли в его собственном доме. Однако все ограбленные были твердо убеждены, что он и есть главарь шайки и лично убил одного из солдат. Посему мы приняли решение забрать с собою его и все, что было в доме, а затем отправились далее.

4-го, преодолев шестьдесят четыре версты, мы прибыли в Пензу, укрепленный город с сильным гарнизоном, где передали губернатору[637] для расследования нашего пленника, а также ограбленных купцов, сообщив, что человек сей главарь шайки, после чего губернатор велел пытать его, чтобы заставить рассказать, где искать его сообщников. Но человек тот оказался упрямым и не отвечал ни на какие вопросы. Тогда двое из ограбленных купцов предложили отправиться на поиски, если губернатор выделит достаточно сил для поимки преступников, случись им попасться, объяснив ему, что найти их будет несложно по следам, которые они оставили на снегу, когда уходили в лес. Губернатор с готовностью согласился и приказал пятидесяти драгунам и стольким же казакам сесть на коней и отправиться на поиски вместе с купцами. К вечеру следующего дня отряд вернулся с двадцатью тремя грабителями, а также с принадлежавшими купцам санями и лошадьми. Их обнаружили в хижинах в лесной чаще, не более чем в трех милях от упомянутого выше дома. Лес тянется на запад и на восток на несколько сотен верст, а самая узкая его часть, которую мы пересекли, составляет сто пятьдесят верст, и в нем никто не живет.

Здесь мне рассказал губернатор, что около полугода назад одна большая деревня (или даже город) стала известна благодаря признанию ее жителей, с этой целью отправивших депутатов к императору. Город сей лежит в двухстах милях от Пензы и на таком же расстоянии от любого другого населенного места. Он располагается на берегу озера посреди этого огромного леса, населяют его более двух тысяч семей. Они рассказали о себе следующее. В крайне неспокойные времена после смерти тирана Ивана Васильевича до воцарения Михаила Федоровича (деда правящего ныне его величества) большое число разбойников, объединившись, грабили и разоряли страну. Их главарем или командиром был разжалованный полковник, опытный офицер. Грабежи были столь дерзкими, что царь Михаил Федорович счел необходимым послать на борьбу с разбойниками крупные отряды, но злодеи ухитрялись застать солдат врасплох и разгромить. Тогда царь назначил очень высокую награду за головы вожаков и обещал прощение остальным. Главари, понимая, что рано или поздно будут преданы своими же товарищами, приняли решение совершить общий последний набег, что и сделали, захватив очень много зерна, лошадей, скота, всяческих орудий труда и всех женщин, им попадавшихся. Затем они скрылись в эти непроходимые леса, где обосновались, расчистили и удобрили землю и жили с тех пор по своим законам, никогда более не совершая набегов и не вступая ни в какие отношения со своими далекими соседями.

Мне также рассказали, что недавно в окрестностях этого города была найдена дикая девушка лет восемнадцати. Местная жительница утверждала, что это ее ребенок. Она поведала, что около восемнадцати лет назад она шла через лес навестить свою больную сестру. На тот момент была она тяжела, по дороге начались роды, и женщина разрешилась от бремени. Но, пребывая в ужасной агонии, она не заметила, каким образом ребенка похитили. Однако, слыша разговоры о том, что в лесу часто видят девушку-дикарку, женщина всегда говорила, что это не кто иной, как ее пропавшая дочь.

Предпринималось много попыток поймать девушку, но безуспешно. Она была столь проворной, что схватить ее никому не удавалось. Когда эта история дошла до императора, он отправил приказ губернатору поднять местных жителей, окружить ту часть леса, где ее видят чаще всего, и расставить сети, которыми обыкновенно ловят оленей. Таким способом девушка была поймана, не получив никаких увечий, и тотчас же отправлена в Москву со своею предполагаемою матерью, где я ее впоследствии видел. Она была смугла, и, как мне сказали, чересчур волосата, очень пугалась, когда на нее смотрели, и всегда забивалась в темный угол, дрожа от страха, если кто-нибудь к ней приближался. Все полагали, что ее выкормила медведица, но чем она питалась потом, останется тайной, пока она не научится говорить и не расскажет о себе.

7 февраля, получив двадцать казаков для сопровождения в Саранск, расположенный в девяноста верстах, и оставив своих товарищей, имевших намерение пробыть здесь еще некоторое время, я покинул Пензу и ехал всю дорогу по бесконечному лесу, что было крайне опасно из-за множества грабежей и убийств, случавшихся на дороге. В Саранск я прибыл 8-го числа вечером без каких бы то ни было происшествий. Однако всю дорогу мы встречали множество людей, действительно достойных сострадания, ибо на их лицах имелись явные следы недоедания и даже голода, вызванных прошлогодним неурожаем, который заставил многих искать выход в разбое. Потом я ехал по вполне обитаемой и совершенно безопасной земле и через сто двадцать верст прибыл в Арзамас, а оттуда еще через сто двадцать верст добрался до Мурома и далее, также через сто двадцать верст, до Владимира. А оттуда, преодолев сто восемьдесят верст, я приехал в город Москву. Это было 22 февраля. От Саратова до Москвы путь по суше занимает восемьсот пятьдесят шесть верст, а если путешествовать по реке, то тысячу семьсот восемьдесят.

В то время шли большие приготовления к коронации императрицы, и на эту церемонию были вызваны все важные и знатные персоны империи. Генерал Матюшкин и губернатор Волынский с двумя батальонами гвардии, которых я оставил в Астрахани, получили приказ незамедлительно явиться в Москву, и они прибыли через пять недель после меня. Если бы я