Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

И, заявляя об этой своей потребности, он суетится, теряет лицо, срывается — когда-то просто на хамство, потом на ядерный шантаж, потом на корейскую интервенцию, теперь вот на демонстрацию этих «десяти Махов», и даже Трампа, который, кажется, до сих пор верит, что уж он-то с Путиным договорится, в этом «орешниковом» обращении Путин зачем-то пнул, указав ему на ошибочность принятого в 2019 году решения о выходе из договора по РСД-РМД. Допустим, он действительно сейчас испугает западных лидеров, те, как говорит Маргарита Симоньян, дадут заднюю, не будет больше у Украины западных ракет и права стрелять по России, а будет принуждение к переговорам на неприятных для нее условиях, и вот наступает мирное завтра.

И, чтобы оно оставалось мирным, западные лидеры должны будут относиться к Владимиру Путину с неподдельным уважением, пускать его к себе за стол, вести себя с ним так, чтобы даже намеком не дать ему повода вновь расчехлить «Орешник». Это даже не «как раньше», потому что он ведь сказал, что все его обиды — как раз из эпохи Буша и Шредера, из того времени, которое до сих пор кажется историческим максимумом человеческой и политической близости Путина и западных лидеров, то есть «как раньше» его не устроит, он хочет большего.

Драматизм войны уводит это обстоятельство в тень, но вообще-то оно очень важное: замирение на украинском фронте представить себе уже несложно, рано или поздно оно произойдет, но вообразить, чтобы после этого даже следующее поколение западных лидеров как ни в чем не бывало садилось с Путиным за стол как с равным, как с ответственным политиком, надежным партнером — вот это уже запредельная фантастика, нереалистичность которой вообще никак не зависит от обстановки на фронте. Войну можно прекратить, отстроить разрушенные дома, поставить памятники на могилах, калек обеспечить протезами, но маньяк останется маньяком, шантажист останется шантажистом, убийца останется убийцей. Бывших маньяков не бывает, бывших людоедов не бывает. Да, конечно, любая политика основана на циничном прагматизме, и этот прагматизм поможет Западу, как и до войны, и сейчас, покупать у Путина углеводороды и продавать ему западные товары. Но он ведь не этого хочет на самом деле, он много лет прямым текстом говорит, что хочет уважения и доверия, а кого уважать — его? Кому доверять — вот этому? Он третий год воюет, убивает людей и разрушает города, чтобы доказать, что он может быть достойным партнером по разделу мира, но с такими партнерами мир не делят, от них отгораживаются и кладут топор под подушку. А он не понимает этого и с упорством дегенерата добивается, добивается, добивается уважения. Война закончится, а он так и будет добиваться, и страшно представить, как.

25 ноября 2024

С другой стороны, если бы не было мальчика с флагом, не было бы и поводов вспоминать берлинский митинг спустя неделю; нападение функционеров «Фонда свободной России» на Луку Андреева — единственное, чем в итоге запомнилось широко разрекламированное мероприятие, а сам тинейджер стал по итогам митинга медийным дебютантом, который при должном везении и собственных усилиях, наверное, может в перспективе стать заметной фигурой в эмиграции, ну или в России, если его удастся туда выдавить.

Не спор о флаге (формально важный, а на самом деле — вымученный и давно необязательный), а спор о мальчике оказался имеющим значение. Если современный европеец строит свою идентичность на основе страны происхождения — должно ли это влиять на его положение там, где он живет? Когда вопрос формулируется так, он и в ответе не нуждается, ответ давно дала практика; есть ирландцы всех стран, празднующие день святого Патрика под флагом Ирландской республики, итальянцы, греки, поляки, не забывающие о национальном флаге, где бы они ни жили, а если нужно что-то менее мирное и более токсичное — есть палестинский флаг, достигший исторического максимума моды за последний год, есть, особенно в США, кубинская диаспора, размахивающая своим флагом, не опасаясь депортации, есть иранцы и венесуэльцы, остающиеся иранцами и венесуэльцами даже после побега от диктатуры и протестующие против нее в западных столицах под теми же национальными флагами, которые с этими диктатурами ассоциируются. Житель Эстонии Лука Андреев, вышедший с российским флагом на антипутинский митинг в Берлине, вообще никак не выпадает из общезападной диаспоральной традиции, и более того, можно предположить, что если бы во всем этом сюжете не фигурировала Эстония, никакого скандала бы не было, то есть, окажись Лука берлинцем (или парижанином, или римлянином), в немецкой прессе (или французской, или итальянской) не было бы дискуссий о том, имеет ли он право оставаться жить в своем городе и кто ему дал денег на автобус до Берлина (двадцать с чем-то евро, между прочим). Скандал вокруг Луки — не европейский скандал, а чисто прибалтийская история.

Тут кто-нибудь уточнит — не надо говорить «прибалтийская», это имперское слово, надо говорить «страны Балтии». Все верно, надо, но и нужно, наверное, различать — Балтия означает цивилизованный европейский регион, а если речь заходит о рецидивах совка, уместно именно советское наименование, и скопившиеся за эти почти три года позорные и антиевропейские по своему духу эпизоды давления властей и общественности трех конкретных государств на антипутинскую эмиграцию из России — увольнение религиоведа Десницкого в Литве, арест политолога Морозова в Эстонии, изгнание «Дождя» из Латвии — должны быть описаны в каких-то особых, неевропейских терминах, чтобы не приписывать прибалтийскую специфику всей остальной Европе (тот же «Дождь», как известно, переехал в Нидерланды и уже больше года спокойно там работает, не опасаясь повторения того, что было в Латвии).

Но неправильно бы было описывать неприятности Луки Андреева и его семьи как чистый конфликт с эстонским государством и обществом. Есть подозрение, что если бы парень затерялся в новостях среди сотен берлинских митингующих, не было бы ни статей в «Постимеэс», ни уличных экранов с его портретом, ни вообще чего бы то ни было. Конфликт у Луки — с соотечественниками, и идея прогнать его из Эстонии — тоже российского происхождения. Среди тех, кто разоблачает его как пропутинского агента, тон задают совсем не эстонские голоса. Провокатором Луку Андреева называет, например, Марат Гельман, а билет в Россию ему обещает Евгения Чирикова — может быть, не самый статусный лидер по общеэмигрантским меркам, но тут имеет значение место ее пребывания, она живет в Эстонии, и вполне может быть, что, если местным властям потребуется экспертное мнение по поводу парня, они