Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

года назад, давно закончилась, и в том виде, в котором она идет теперь, российско-украинская война укладывается в определение странной войны, когда происходящее на поле боя только дополняет основную интригу, переместившуюся в плоскость международной политики. Когда газеты написали, что Байден разрешил бить по России, помощники Дональда Трампа, которому до инаугурации остается два месяца, пообещали это разрешение сразу же отменить. Эскалация, которая жестко ограничена во времени — это ведь даже и не вполне эскалация. Когда воюющие стороны знают, что у них только два месяца, а дальше неизбежная перемена всех внешних обстоятельств, тут уже начинается какое-то «Достучаться до небес», когда нужно успеть как можно больше до финального свистка, и, если продолжать кинематографические ассоциации — вот продюсер Роднянский, ставший в эти два с половиной года одним из самых громких проукраинских голосов в нашем культурно-медийном поле, не любит, когда ему напоминают, как он при Путине продюсировал патриотическое кино, но его «Девятая рота» теперь кажется пророческой — герои бьются за высоту, не понимая, что до вывода войск чуть больше месяца, и все потери впустую. Песков снова говорит о «целях СВО», и в отличие от прошлых лет, теперь даже понятно, где те цели — в Вашингтоне на инаугурации, и там же где-то теперь проходит украинская граница 1991 года, давно понятно, что недостижимая, и при этом до сих пор не отмененная как задача-максимум для ВСУ.

Все попытки уравнять агрессора и жертву, безусловно, безнравственны, но что делать, если их действительно уравняли американские выборы, обнаружившие, что, пусть и по разным причинам, без Байдена весь привычный военный порядок рушится у обеих сторон, и если обещания Байдена Украине, как и их последующее невыполнение или выполнение в издевательски малых объемах, были вполне публичными, то о договоренностях Москвы и Вашингтона — и о предвоенных, и о тех, которые, вероятно, достигались уже и во время войны, — нам только предстоит узнать.

Прекращение войны на линии разграничения кажется теперь единственной возможной развязкой, а самой интригующей подробностью можно считать относительно свежую идею, популярную и в околотрамповских кругах, и даже вроде бы («вроде бы» — потому что об этом написал «Блумберг», а официальная Анкара отрицает) поддерживаемую Эрдоганом: разместить на линии разграничения некие международные войска, которым предстоит гарантировать невозобновление боевых действий. Такая идея, будучи реализованной, сделает будущее мирное соглашение гораздо более убедительным, чем десятилетней давности Минск и тем более полумифический Стамбул; вообразить, что через год-два-десять Владимир Путин захочет прорываться через контингенты третьих стран к Киеву — невозможно. Но что это могут быть за третьи страны? Если представить себе в этой роли, как пишет о плане Трампа западная пресса, европейских и британских миротворцев, то с точки зрения российской официальной мифологии (в которую Владимир Путин, по крайней мере, в этой части, очевидно, верит всерьез) это будет даже хуже, чем формальное вступление Украины в НАТО, даже если под Белгородом и Курском встанут, защищая от них Сумы и Харьков, не немцы с британцами, а (вполне к этому готовые и пригодные) поляки с эстонцами. Даже имея в виду, что любое завершение войны можно риторически сформулировать как победу, вообще непонятно, как официальная Москва будет объяснять это хотя бы себе — они ведь и войну начали, чтобы не позволить Украине стать натовским плацдармом, а она в итоге именно им и становится. А если искать компромисса — то, наверное, наряду с натовцами между Россией и Украиной должны будут встать какие-нибудь приемлемые для Москвы страны. Одна, допустим, совсем рядом, и для Киева она будет, конечно, совсем не нейтральным игроком, потенциальным союзником Москвы в возможном повторении агрессии — Белоруссия, а кроме нее, кем Путин сможет уравновесить союзников Украины, сербами? Тут уж логичнее оставить корейцев. Чем везти их назад, пусть стоят и охраняют линию разграничения, делая эту войну еще более похожей на ту, которая была у них на полуострове семьдесят лет назад. Натовские, белорусские и каэндээровские базы на выжженной земле между Россией и Украиной — то, что несколько лет назад воспринималось бы безумной фантастикой, выглядит теперь вполне приемлемой перспективой в сравнении с бесконечной войной.

20 ноября 2024

Приобретенные в двадцатом веке рефлексы как ничего уже не значащий, но оттого не менее важный признак жизненного порядка, вера, если не спасающая, то утешающая. Хиросима и потом Чернобыль (про который, как известно, сказано, что это звезда Полынь), понятные и привычные черты конца света, на выбор — военный атом, мирный атом, и на выходе — подзабытая угроза ядерной зимы от будущих создателей глобального потепления. Росли поколениями, веря и зная, что мир погибнет именно в ядерном, а не каком-то другом огне; по другому поводу было сказано «мы погибли б, если б не погибали», а тут как-то наоборот — мы погибнем и поэтому не погибнем, в том смысле что если все верят, что за таким решением последует всеобщая гибель, значит, такого решения не будет никогда.

Актуализация ядерной угрозы обнаруживает, что прежние рефлексы давно атрофированы, и прежняя вера давно утрачена. Невозможность всемирных, касающихся каждого потрясений отменена ковидом, и не надо недооценивать — это было, и уже четыре года как доказано, что если человечеству сказать, что вместо старой жизни теперь будет новая, более дискомфортная, но так надо, человечество кивнет и послушно заживет новой жизнью, и в каком-то смысле у ядерной войны есть преимущества перед опытом 2020 года — она ни масок не предусматривает, ни прививок, а если посчитать, то и смертность окажется ниже ковидной — понятно, за вычетом непосредственного места прилета, но и тут уместны самые успокаивающие оговорки, по столицам же вряд ли станут бить, а там, куда, скорее всего, ударят, люди и так гибнут третий год, статистика скакнет, но не сильно. Прежние страхи уже подвергнуты ревизии, тот же Чернобыль — так к нему же уже подходили в 2022-м, и российская армия рыла окопы в Рыжем лесу, и даже те, кто рассказывал о кастрированных пленных, ничего не слышали о том, чтобы кто-то подхватил радиацию и умер в страшных муках. Не так и страшно получается? А есть еще Запорожская АЭС, по которой сколько раз стреляли, и ничего не случилось, и даже Хиросима давно никого всерьез не пугает — современная Япония с ядерным пеплом ассоциируется в последнюю очередь, даже если иметь в виду совсем забытую и никого всерьез не испугавшую Фукусиму. Нежное «ядерка», вошедшее в обиход именно в наше время — стоит, наверное, задуматься,