Коротая время - Уильям Эрхарт

– Что? Почему? – спросил я. – Что вы такое говорите?

– Ему не позволяет здоровье, – ответил Стивенс. – Для него это слишком утомительно.

– Кто сказал? – спросил я. Да, прошлой зимой у Джейми случился лёгкий сердечный приступ, вынудивший его пропустить несколько недель. Но он вернулся до окончания сезона, и не выказывал никаких признаков того, что собирается завязать. – Кто сказал, что ему не позволяет здоровье? – снова спросил я. – Он сам так сказал?

– Скажем так – это было общее решение.

– Что это значит, «скажем так»?

– Мы все решили, что так будет лучше для Джейми…

– Кто «мы»? Что вы тут пытаетесь провернуть?

– Мы ничего не пытаемся провернуть, Билл. Джейми уже не молод…

– Хотите сказать, что отпускаете его в вольный выгул…

– Послушай, Билл, это не…

– Человек отдаёт вам тридцать шесть лет своей жизни, а потом, когда он становится слишком стар для вас, вы просто выставляете его за дверь!

– Билл, всё не так, – ответил Стивенс. – Будь благоразумен…

– Благоразумен? – Я почти закричал. – Я не хочу быть благоразумным. Я хочу знать, что тут чёрт возьми происходит. Чьё это было решение, почему оно принято, и почему я узнаю об этом за неделю до тренировок?

– Вот твой новый тренер, – сказал Стивенс, игнорируя мои вопросы и протягивая мне резюме. Его лысый череп блестел от пота. Я быстро взглянул на резюме.

– Какого хрена, мистер Стивенс, этот парень ещё ребёнок. Он никого не тренировал, кроме летней возрастной группы. Вы должно быть шутите!

– Мы его проверили, – сказал Стивенс, – и решили, что он отлично подходит…

– Проверили, да? Полагаю, с той же тщательностью, с какой расправились с Джейми. Вы не говорите мне всей правды, мистер Стивенс.

– Значит так надо, Билл, – ответил Стивенс. Он явно старался звучать твёрдо. – С таким же успехом ты можешь просто принять это. Я рассчитываю на тебя, как на капитана команды, что ты поможешь новому тренеру освоиться, а команде привыкнуть к нему. Это часть твоей ответственности.

– Да у вас, блин, крыша поехала, – сказал я, отбрасывая резюме и вставая. Стивенс удивлённо уставился на меня. Я крепко задумался над тем, чтобы перегнуться через стол и попытаться выдавить из него несколько прямых ответов, но в итоге передумал и повернулся к двери.

– Одну минуту, Билл…

Я вышел. Какой смысл заниматься плаванием без Джейми? Они увольняют достойных, подумал я, и оставляют информаторов ФБР.

Неделю спустя в моей комнате появилась Дениз. Я не видел её с той ночи в Пэррише. Как только она вошла, то сразу же ударилась в слёзы.

– Я просто не могу находиться в стороне, – рыдала она. – Я не могу так жить.

Я ничего не мог с собой поделать. Я неоднократно звонил Карен, но она отказывалась даже подходить к телефону. Мои фотографии, которые я ей подарил, вернулись по почте несколькими днями ранее – без записки, без обратного адреса. Я заключил Дениз в объятия и крепко прижал к себе.

– А как же Типпи? – спросил я.

– Я не знаю, – ответила она. – Я не знаю.

Во время рождественских каникул я подвёз Резвого Фредди до его дома в Майами, потом несколько дней провёл со старым школьным приятелем в Форт-Лодердейл. Мне нравилась Флорида. Мне нравилось тепло. На предыдущие каникулы я тоже ездил туда. Однако, в этом году, поездка во Флориду стала поводом провести несколько дней с Дениз в её доме в Чарльстоне, Южная Каролина.

Когда я ехал на север из Форт-Лодердейла, я впервые услышал по радио, что Никсон направил большие бомбардировщики В-52 Командования стратегической авиации на Ханой. «Итак, ублюдки наконец-то собираются это сделать», – сердито подумал я, вспоминая совет генерала Кертиса Лимэя во время правления Джонсона о том, что США должны вбомбить Северный Вьетнам обратно в каменный век. «Хер там, мир близок, – подумал я. «Поганые ублюдки! – крикнул я в окно машины. – Вы все безумны! Просто ёбнутые!»

Я добрался до дома Дениз вечером. Первое, что она сказала:

– Едет Типпи.

– Что?

– Он позвонил утром, – объяснила Дениз. – Сегодня он привезёт лодку в Чарльстон. Будет здесь около двух ночи. Я звонила тебе в Форт-Лодердейл, но ты уже уехал.

– О, какого хера, Дениз?

– Я не знала, Билл. Честно, я не знала, что он будет здесь.

– Надолго?

– Я не знаю.

– Значит мне придётся уехать, да? Господи Иисусе.

– Извини, Билл. Пожалуйста, не сердись на меня. Я заглажу вину, когда мы вернёмся в колледж. Обещаю.

Было трудно сердиться на Дениз – по крайней мере, продолжать сердиться. Она была маленькой и хрупкой, как фавн, и казалась такой уязвимой.

– Когда ты примешь решение, Дениз? – спросил я.

– Я не знаю, Билл, – ответила она, её голос почти надломился. – Не знаю, что делать. Я люблю тебя. – Она обняла меня и поцеловала в шею.

– Я тоже люблю тебя, малышка, – сказал я. – Ты просто не знаешь. Просто не понимаешь.

К полуночи я снова ехал на север. Я подумал о бомбардировщиках В-52, обрушивающих огонь и разрушения на Северный Вьетнам. Как-то раз в ДМЗ я проснулся посреди ночи от толчков, от которых сильно сотрясалась земля. Я подумал, что это землетрясение, но это были всего лишь В-52. Они летели так высоко, что их не было видно, и бомбы падали без предупреждения. То, что они оставляли после себя, походило на лунную поверхность.

В конце рождественских каникул, в начале января 1973 года, я забрал Дениз из аэропорта Филадельфии. Она бросилась в мои объятия, уткнувшись лицом в мою шею. Она сияла, что-то щебетала, как школьница, почти ликовала. Мы провели в постели двенадцать часов.

Во время семестровых каникул в конце января Дениз снова летала домой на несколько дней. Я снова забрал её в аэропорту Филадельфии. Она была встревоженной и отстранённой. Я сразу это почувствовал. Что случилось, гадал я.

– Что случилось? – спросил я, когда мы ехали назад в колледж.

– Я больше не могу спать с тобой, – сказала она. – Я не могу так поступать с Типпи.

– Господи, а что на счёт меня?

–