Коротая время - Уильям Эрхарт

Обратная дорога заняла целую вечность. Никто из нас не проронил ни слова. Когда мы приехали, я проводил её до двери общежития, быстро и отрывисто пожелал спокойной ночи и повернулся, чтобы уйти.

– Билл, – позвала она, – подожди.

«Что ещё?» – подумал я. Я был обижен, смущён и зол, и просто хотел убраться оттуда как можно быстрее.

– Не хочешь ненадолго подняться ко мне в комнату? – спросила она.

«Да что, чёрт возьми, тут происходит?» – подумал я, но не был в состоянии подавить внезапный прилив восторга, захлестнувший меня, как приговорённого к смертной казни, которому только что предоставили отсрочку исполнения приговора.

– Мне ведь нельзя туда подниматься, я прав? – сказал я как можно более безразлично, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком нетерпеливо. К тому же, мне действительно не разрешалось заходить внутрь. Это был католический колледж. Мужчинам не разрешалось посещать общежитие; девушки, застигнутые с мужчинами в своих комната, могли ожидать немедленного исключения, а охранники носили заряженные револьверы.

– Я могу провести тебя по пожарной лестнице, – сказала Карэн. Затем она улыбнулась и захихикала, и моё лицо невольно расплылось в улыбке от уха до уха.

После этого события развивались быстро. Дважды на следующей неделе я приезжал повидаться с ней, а на следующий уикенд она приехала в Свортмор. Она договорилась остаться со своей сестрой Мартой, но в итоге осталась со мной, предложив мне свою девственность и вскоре после этого рассказав мне о Томе.

– Кто, блин, такой этот Том? – спросил я, когда мы лежали на кровати.

– Мой парень, – ответила она. – Ну, он был моим парнем. – Затем она захихикала и поцеловала меня в щёку. Том и Карен вместе ходили в старшую школу, объяснила она, и встречались четыре года. Сейчас он был на втором курсе Университета Вирджинии.

– Не удивительно, что ты не захотела пойти со мной на вечеринку, – сказал я.

– Отчасти, – ответила Карэн. – Хотя насчёт всего остального я не лгала. Я не знала никого из твоих друзей, и ты меня немного напугал.

– Я? Серьёзно? – сказал я, слегка касаясь губами одного из её сосков.

– Но так и было!

– Почему ты передумала?

– Потому что ты мне понравился. И я испугалась, что больше не увижу тебя.

– Скорее всего и не увидела бы, – ответил я. – Я бы, наверное, впечатался в телефонный столб или типа того.

– Билл!

– Ну, скажу тебе: я хреново себя чувствовал. Я не мог понять, какого чёрта ты пудрила мне мозги. «Да, я пойду с тобой. Нет, я не пойду с тобой. Отвези меня домой…»

– Ну-ка тихо! – сказал Карэн, зажимая ладонью мой рот. – Я люблю тебя.

– А что насчёт Тома? – спросил я.

– Я должна поехать к нему в конце месяца, в уикенд, – ответила она. – Я бы поехала, если ты не против. Хочу сообщить ему лично. Всё-таки я встречалась с ним четыре года. Я в долгу перед ним, по крайней мере, в этом. Помнишь, как ты себя чувствовал, когда получил то письмо от девушки, пока был во Вьетнаме?

– Помню?! Ага, ещё как, – сказал я. – Но он-то не в зоне боевых действий.

– Билл, я в долгу перед ним. Пожалуйста, не беспокойся. Между нами ничего не будет. Я говорила ему «нет» в течение четырёх лет, и, конечно, не собираюсь отступать сейчас. Я больше не люблю его.

Так, через несколько недель Карен уехала в Чарлотсвилл сказать Тому, что он теперь бывший, а я пошёл на поэтические чтения в «Ратскеллар» с Дениз Сойер. В этом не было ничего плохого. Мы были просто друзьями.

Дениз была новичком в Свотрморе. Я приметил её с первого дня в колледже, потому что её невозможно было не заметить. У неё была оливково-коричневого цвета кожа, будто она сильно загорела, хотя это был её естественный цвет, мягкие тёмные глаза и густые каштановые волосы, ниспадавшие до середины спины. И она всегда носила длинные платья, как когда-то Диди Барнсли. Если Карен была хорошенькой, а это так, то красота Дениз просто потрясала.

Самое замечательное, что Дениз была милой. Яркая красота, из тех, что лишают мужчин дара речи и заставляет их пресмыкаться, часто сопровождается личностью, убеждённой в своей величественности. Но Дениз, казалось, совершенно не замечала той устрашающей силы, которой обладала. С первого раза, как я заговорил с ней, я был очарован как её спокойной мягкостью и самоуничижительными манерами, так и её физической привлекательностью.

Я также быстро узнал, что у неё был парень – некто по имени Типпи, член экипажа океанской яхты какого-то миллионера. Это открытие перечеркнуло мои недолгие надежды на что-то большее, но Дениз всё равно мне нравилась, и я продолжил общаться с ней. Мы стали хорошими друзьями ещё до того, как я встретил Карен. И поскольку Карен уехала на выходные и не смогла прийти на чтения, я попросил Дениз составить мне компанию.

И всё прошло бы хорошо, если бы меня не сломило тем вечером, когда я так нуждался в чьей-то поддержке, что Дениз не смогла мне отказать. Не то чтобы я просил. И не то чтобы она предлагала. Просто так случилось. И к утру я обнаружил, что попал в «засаду».

Следующие несколько недель стали безумными. Хотя мы с Дениз большую часть времени проводили вместе, испытывая сильное чувство вины из-за того, что изменяли нашим любимым, мы просто не могли разойтись, и я жонглировал временем и женщинами, как циркач. Всё это меня настолько напрягало, что едва хватило времени оплакать сокрушительное поражение Джорджа Макговерна от Ричарда Никсона на ноябрьских выборах. Не скажу, что был удивлён итогом выборов. Как не был удивлён очередным провалом мирных переговоров в Париже. Я сказал Дэйву Картеру, что поверю в это, если увижу собственными глазами. И, как я и подозревал, смелое заявление Киссинджера о том, что мир близок, оказалось не более чем уловкой с трибуны, чтобы дать кампании Никсона последний шанс перед днём выборов. Сраные ублюдки, думал я, когда у меня вообще находилось время подумать.

По большей части у меня его не было. И вот после многих лет отношений на