Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин

знакомая рожа — абсолютно не прекрасная, и не стильная. Капитан Хелси держался с краю, очень скромно, выражение лица вовсе не праздничное. Предчувствует что-то дурное, шмондюк продажный.

Все были в сборе, можно бы и начинать, а то ужин жутко задерживается.

Видимо, Султан тоже так считал.

— Народ «Крепы»! Вы все знаете, что нынешний день принес нам не только долгожданную радость, но и многие прискорбные моменты. Мы получили прекрасный корабль и ценный груз, но некоторые наши люди преступно пренебрегли своими обязанностями. Что нам чрезвычайно горько и печально! Мать-Крепа во весь голос взывает к покаянию и наказанию. Объявляем дезим-фест! Богиня и жребий выберет пятнадцатых грешных. И да вернется к нам равновесие мира!

— Выберет и вернет! — многоголосо, но отнюдь не радостно, откликнулась палуба. Новость, что жребий будет «на пятнадцатого» восторга закономерно не вызвала.

— Печален сей день! — подтвердил отлично поставленным, вроде бы и не очень громким, но четким голосом, Его Сиятельность. — Мы все дети «Крепы», мы один вздох и один народ. Тем непростительнее наши ошибки и небрежения приказами! Вот почему сегодня все — все вольные граждане корабля — участвуют в жребии! Мой двор, и сам я не станут исключением! Все мы равны пред Матерью-Крепой и судьбой! Отныне будет так!

Палуба ахнула. Судя по всему, до сего дня Его Сиятельность предпочитал оставаться на должном расстоянии от народа и жеребьевки, дабы не отвлекаться по мелочам от мудрого властвования. Ныне пришел час этой… как его по-умному… демократии.

Султанский двор ахнул с опозданием. Видимо, для многих высокопоставленных особ столь внезапный и широкий шаг к демократической процедуре оказался истинным сюрпризом. Для многих, но не для всех. Чуялось там некоторое движение, маневр, осознанное расслоение… у пяти-шести умников точно имелось при себе оружие, и они наготове. Живо вразумят, если кто от принципов демократии вздумает уклоняться.

Султан заговорил о нынешнем непростом моменте, неурожае «морских сарделек» и необходимости полного единения. Интересный момент. Не в смысле уникальности, а в смысле наглядности изменения внутренней политики в отдельно взятом султанате. Гардемаринам и иным учащимся должно быть познавательно и поучительно.

Где засели Телле и мальчишка, разглядеть не получалось, да Ква особенно и не пытался. Прятаться младшие шпионы умеют, а сейчас лучше наблюдать за происходящим и соображать.

Вообще-то, шпиона так и подмывало достать дальнозоркую трубу и рассмотреть физиономии за спиной хитроумного властителя. Должны их обладатели понимать, что данный «жребий» поддается подтасовке организаторов процедуры. Непременно понимают, они и сами причастны.

Дальнозоркую трубу Ква так и не достал, поскольку наглядная политология — это любопытно, а блеск оптики может и выдать. Ну, лица Чиизы и миляги Хелси и так были видны — каменное, отстраненное спокойствие. Кстати, у капитана на подбородке замазанная ссадина и, кажется, ухо распухло — самого уха не видно, но волосы очень характерно зачесаны.

— … что ж, начнем, — Султан взглянул вверх, продемонстрировав сиянию прожекторов профиль и агрессивно вздыбленную щеточку усов. — Я, как верный и преданный сын Матери-Крепы, начну с себя. Чашу мне!

Подскочил человечек, держащий немалую, высокую, роскошно сверкающую чашу. Похоже, раньше сосуд считался каким-то спортивным кубком — формой, помпезностью и замысловатой крышкой весьма схож.

Его Сиятельность собственноручно снял увесистую крышку, запустил властную длань во вместилище судьбы. Повозил рукой, нагнетая…

Палуба тянула шеи в полнейшей тишине.

Султан резко воздел руку в яркий свет….

В пальцах Его Сиятельности сверкала крупная, отлично полированная гайка.

— Не сегодня! — с четко отмерянным облегчением вздохнул правитель.

Палуба взорвалась восторженными криками. Вряд ли народ острова так уж ценил и обожал Его Сиятельность, но смельчак, первым тянущий жребий, всегда достоин уважения. Ну, это если чисто теоретически.

Носильщик рокового кубка, задрал морду вверх, видимо, вознося молитву Матери-Крепе, сунул ручонку в серебреную емкость. Держать сосуд одной клешней ему было неудобно, посему не возился, вытянул мигом — продемонстрировал — сверкнуло светлым.

Народ одобрил, но вполсилы.

Двинулись дальше. Стоящий первым в шеренге придворный заметно подрагивал. Не предупрежден или актер талантливый? Следующей в строю стояла Чииза, и она, похоже, уже вполне догадалась к чему идет дело.

«Интересно, жертвенный жребий — черная гайка, алая, или, к примеру, просто ржавая? Хотя, всё равно — гайки это как-то благородно, меня вот вообще на затертый медный „щиток“ приговорить пытались» — подумал Ква.

Нервный придворный вытащил сияние жизни. Гладкоголовая охранница не стала медлить — сунула руку, выхватила жребий и тут же подбросила вверх…

— … в воздухе блеснула гайка — черная как гнилые воды Трюмов — отличным лаком покрыта, прям с блеском, наверное, узкоглазый умелец намешивает, тот, что сосед столяра Жео.

Чииза поймала смертный жребий, прихлопнула второй ладонью и засмеялась. Звонко, похоже, искренне. Но весьма зло.

Его Сиятельность немедленно возвестил:

— Матери-Крепе жаль! У нас была отличная надзирательница. Мы все ее знали и часто восхищались.

Народ встретил жребий молчанием. Похоже, никто до конца поверить не мог. Учитывая слухи об разнообразных, но без сомнения, тесных связей девицы и властителя, не мудрено. Ведь баба, их и так совсем мало, а тут еще и молодая, гладкая, даром что гологоловая. Как ее к жребию вообще подсунули⁈

Да, господа крепцы, это высокая политика, тут иной раз все в миг меняется.

Чииза вышла из строя, облокотилась о леера, глядя поверх толпы и палубы. Непозволительная вольность, но, видимо, простительная для приговоренных. Не лупить же уже обреченных по головам, их все равно сейчас повесят.

Ваза с гаечным жребием двигалась вдоль строя придворных, пока счастливчики сплошь демонстрировали прекрасный образцово-светлый крепеж. Когда до капитана Хелси оставалось трое нервничающих господ, капитан попытался отшагнуть в тень. Малодушный и глупый поступок.

Капитан тут же на кого-то наткнулся и был вынужден остановиться. Его подпихнули назад, Хелси неохотно сунул руку в опасное серебро. Оценил результат. Сглотнул ком в горле, взял себя в руки и закричал:

— Протестую! Я не сын Матери-Крепы, и не должен участвовать в дезим-фесте!

— Хелси, дружище, возьми себя в руки! — призвал Его Сиятельность. — Ты герой, ты привел нам бриг! Так останься же в нашей памяти истинным героем. Конечно, ты волен отказаться и отправиться в Трюма к своим глупцам-матросам. Чужакам там самое место. Но последуй доброму совету и умри здесь, славной и благородной смертью.

Капитан Хелси молчал как та копченая рыба. Видимо, знал что-то про Трюма. Или просто догадался, что поздно разговоры разговаривать.

Нет, не догадался. Упорен.

— Это обман! — заорал капитан. — Мне было обещано другое! Ты убираешь