Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин

по книгам и чертежам работают, а по опыту, что им предшественники передали. Что немного смешно. Хотя и грустно. Пришли тут ко мне проверять трубы на опрессовку, а у меня валяется чертежик шаблона на весельные лопасти. Спрашивают: «где взял, кто считал-рисовал»? Я намекаю «да что ж тут считать? оно несложное». Не поверили.

— Деградация, — проворчал Ква, играя примитивным столярным шилом.

— Хорошее слово, умное, думал, уж больше не услышу, — грустно признал столяр, обсасывая острые рыбьи ребра.

Разговор — на редкость неторопливый, вдумчивый, был полезен. Понятно, Жео многого попросту не знал — с его «цепного» уровня всего не разглядишь. В целом-то ситуация понятная — к нехорошему финалу движется история славной «Кронпринцессин Ева-Паула-II» и ее народца. И ведь многие крепцы это понимают, только путей поворота или решительного прорыва к лучшему не видят. Узость изолированного мирка, близорукость необразованного мышления. Посему корабельная власть логично опасается пришлых людей — те знают больше, варианты видят шире, следовательно, разумнее побыстрее их изолировать, и того… лишить возможности плести интриги и заговоры. Что успешно и делается — экипаж «Ворона» практически в полном составе отправился в Трюма. Исключение есть: дамочки, доктор Дулиттл — этот уже мгновенно легендой стал, ну и случайно помилованный не ходячий Оловв — видимо, приговор моряку до его выздоровления отложен. Наверное, Док постарался, а может, и имеются у Его Сиятельности особые мыслишки по поводу корабельного плотника, специалист-то он ценный, парусные корабли и их ремонт — отдельная наука и искусство. Еще оставался капитан Хелси — вроде как местный герой, но и для крепцов тоже весьма мутноватая личность. Придется с этим отдельно разбираться.

Ква сделал перерыв в дознании, прохаживался у корзин с опилками, жилец каюты-мастерской чинно беседовал с Фратта — о всяких бытовых мелочах перетирали, что тоже полезно, но порой проще и быстрее на практике узнать. Ну и нужно сосредоточиться на ближайших планах.

В целом бытие и политическое устройство «Крепы» не очень-то впечатлило бывалого шпиона. Ква доводилось видеть и более безумные города и страны, люди везде немного психи, непрерывно дрейфуют от состояния «полная жопа» к «жить-то можно», и обратно. Места обитания с положительной стабильностью, скорее, исключение. Вот как Медвежья Долина — там народу немного, потому живется хорошо и надежно. А в Тинтадже, Глоре, Конгере, Амворе, иных городах и странах — чуть задремал, — бах! — переворот, война, все по улицам бегают, жгут дома, орут и друг друга режут. Собственно, в Медвежьей такая банальщина тоже случалась, но там Светлоледи немедля мир в отрезвление приводила. Заповедный край, скучноватый. Как иногда любит петь Ашка: «настоящих буйных мало, вот и нету вожаков». Кстати, как она там сама? Нет, на захват власти ее точно не потянет, не тот характер, но всплеск революционного недовольства на животноводческой почве — это запросто. Впрочем, Костяк — парень разумный, всегда жену придержит. Да и не будем на Ашку лишнего наговаривать, это нас злопамятность подпихивает.

— … сам-то чего не вырвешься? В жизни не поверю, что рукастый человек, да при инструментах, с цепи сорваться не сможет, — бубнил Фратта.

— Чего цепь-то. Из стены вывинтить могу. На ноге клепку, правда, каждый контрольный день проверяют, но то так… для порядка. Иной раз ночью отцеплюсь, цепь на плечо, выхожу с соседом поболтать. Есть тут дедок узкоглазый, он лаками и пропитками занимается, прям волшебник. Жаль по-нашему не очень хорошо говорит, а так умнейший человек. А так-то срываться.… Вот куда мне? — столяр вздохнул. — На корабле поймают, даже если месяц умудришься прятаться. С «Крепы» бежать? На острова? Опять поймают, да и выжить там мне трудновато будет. Ныряльщик и рыболов из меня паршивый. Драхи сожрут, да и все. Я, конечно, об этом думал. Полагаю, как смерть почую, так и рвану. Помирать в этой кренящейся банке уж очень неохота. Надоела хуже ореховой каши…

— Кашу-то когда принесут? — поинтересовался Ква, возясь с подгонкой ремня на «маскировочных» штанах.

— Попробовать хотите, что ли? Не советую. Дерьмо. Пусть и питательное, — столяр пососал хребет рыбы и догадался: — А вам время нужно, так? Сегодня с ужином заведомая задержка будет. Только после дезим-феста раздавать начнут. Да и то уж как результаты обсудят, поплачут иль порадуются.

— Понятно. И Трюма в это же время кормят?

— Трюма еще позже кормят. Как отходы с верхних палуб соберут, орехи лежалые отсортируют, так лоток в Трюма направят, разом ссыплют и сольют. Там, говорят, по-простому, без графиков.

— Босс, помрут ведь наши, — с тревогой сказал Фратта. — Они ведь непривычные. Кормили нас на «Вороне» прилично, точно по часам.

— За пару дней от помоев никто еще не умер. Это даже полезно: помыслы просветлеют, желудки прочистятся, руды из кишок отойдут… или эти… шлаки. В общем, ненужное уйдет, организму сразу легче, — пробурчал Ква. — А нам пока нужно скоординировать действия.

Мальчишка понимающе закивал. Думает, что о гаремных узницах босс волнуется. Что верно. Но не только за них.

В коридоре продолжали доноситься всякие рабочие звуки: попискивало сверло маленькой ручной дрели, кто-то скреб, кто-то опять пилил. Изредка с нижней палубы погромыхивало металлом, там трудились серьезно. Рабочий день на «Крепе» был ненормированный, регулируемый исключительно сдельной выработкой — настрогал лопастей, или чего там еще заданно, можешь поспать. Не сделал — без ужина и завтрака следующие три дня постишься, и о близости попадания в Трюма размышляешь. Граждане и неграждане нижних палуб от ожирения на «Крепе» не страдали: стройность и поджарость обеспечивалась заботой Его Сиятельности.

Столяр об этом помнил, покончив с рыбой, взялся доводить заготовки, впрочем, вести негромкий разговор это ему не мешало.

— … не, про верхние палубы почти ничего не знаю. Я и Султана-то не видел, чего ему к нам сюда снисходить, веслами интересоваться. Гарем, прочее… Я, когда сюда попал, конечно, поздоровее был. Но о женщинах и тогда не особо думалось. Жратва не та, вот в чем вопрос. Эти кокосы только с виду на подвешенное мужское естество похожи, а на деле никакой от них силы. Обман зрения и насмешка судьбы, — умный столяр насторожился. — Идет кто-то, что ли? А это неурочно. Материал лишь завтра должны разносить. Вы бы лезли за корзины, что ли…

— Спешить не будем, — прошептал Ква, прислушиваясь.

Идущий по коридору без церемоний стукал чем-то деревянным в двери кают-мастерских и бухтел:

— Нагажено, нассанно, мусор, мрак и холодища сырая. Холодища, говорю! Эй, поднимите