СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

к Москве 79 чел. И обоего кой высланы к Москве и ныне служит в Киеве и побиты и в полон взяты и собою померли и безвесна пропали 756 чел». Про «высылку к Москве» теперь всё стало понятно. Беглецов туда высылали.

В 1663 году добренцев, продолжавших нести службу в Киеве, оставалось чуть меньше восьмидесяти человек из примерно семисот пятидесяти. То есть девять десятых выбыло из строя. Пленённых было двести восемьдесят три человека. Нам известно о двух случаях вызволения из плена. Из выбывших, двести пятьдесят человек – это погибшие и умершие, то есть каждый третий из отправленных на службу в Киев. Такой была цена той победы. Если брать только Белгородский полк, то нужно напомнить, что в нём служили драгуны, рейтары и солдаты ещё из примерно двадцати пяти уездных городов и их уездов, в том числе из таких крупных, как Козлов, Воронеж и Белгород. То есть только в городах Белгородской черты потери за всё время войны исчислялись тысячами, а возможно, доходили и до десятка тысяч. А в этом затяжном вооружённом противостоянии с русской стороны ведь участвовали ещё и дворянские полки, образованные по старым порядкам, и те же стрельцы воевали, и донские казаки там были. И в дворянских полках старого строя погибших и пленённых было столько же в процентном отношении, что и в полках нового строя, в том числе и в Белгородском полку, в котором служили добренские драгуны. Всех других воинских формирований это тоже касается.

Мои короченцы, оскольцы, яблоновцы, белгородцы, возможно, острогожцы тоже там, в Киеве, воевали, свою кровь проливали, в полоне на чужбине свои дни доживали. Когда я слышу от прогрессивных людей, радеющих за всё хорошее и болеющих против всего плохого, что Киев – это теперь столица другого, независимого, свободного государства, я вспоминаю своих короченцев. Они там головы сложили, воюя бок о бок с православными украинцами против поляков, крымских татар и изменников черкас, то есть против части запорожских казаков, которые перешли на сторону врага и предали свой народ. Эта война продолжалась больше десятилетия. Её отзвуки были слышны потом долгие годы. Останки представителей зачастую сразу трёх поколений различных семей, существовавших в середине XVII века, и таких семейств было очень много, были упокоены в Киеве. Десятки или даже сотни из них, из этих людей – мои предки или их родные братья. Эти воины имели, в том числе, и малороссийское происхождение. Обдумывая всё это, я мысленно, если оппонента нет рядом, или, глядя ему в глаза, проговариваю: «Нет, Киев – это русский город, в том числе и потому, что в фундаментах его строений лежат кости драгунов, рейтаров и солдат из городов и сёл, располагавшихся когда-то на Белгородской черте».

Русские на Днепре и за Днепром. Хроника событий

(Субъективный взгляд на важное историческое событие. По материалам дел РГАДА, ф. 210, оп. 6д, д. 50, оп. 6д., д. 109, оп. 12, д. 535, оп. 13, д. 213, д. 955)

Эта война начиналась для нас триумфально, потому что она для русской стороны была справедливой и необходимой, ведь прихода войск русского царя уже не один год и даже не одно десятилетие, с истомлённой надеждой в сердцах, ожидало всё православное население Речи Посполитой. Видимо поэтому наши победы первых лет войны были блестящими, а продвижение войск – стремительным. Уже в 1655 году в крупных городах, населённых православными, стояли русские гарнизоны. Простой народ не мог поверить своему счастью. Однако оно длилось недолго. На лучезарное благоденствие вдруг наползла чёрная хмарь. Умер Богдан Хмельницкий. Споря, ругаясь, интригуя, тихо сговариваясь у других за спинами, казацкая старши́на, не с первой попытки, но всё же смогла выбрать в гетманы во всех отношениях удобного для себя человека: генерального писаря при Богдане Хмельницком, Ивана Выговского. Многим простым казакам он был не по нраву с самого начала. О нём говорили, что он «не природный казак, а купленный у татар за лошадь лях, вдобавок женатый на дочери польского магната».

Выговский с первого дня своего гетманства повёл политику, выгодную казацким элитам. Он ввёл порядки, при которых все финансовые выгоды, льготы и привилегии доставались его окружению. Им была сразу же совершена попытка восстановления шляхетского землевладения. С интересами простого народа никто из верхушки считаться не хотел.

Выговского подозревали в том, что он за взятки позволял крымским татарам беспрепятственно проходить в глубь Малороссии через земли Запорожского войска с тем, чтобы уводить в полон народу столько, сколько было можно.

Против Выговского поднялось вооружённое восстание в запорожских землях и в Полтаве. Лидеры восстания взывали к московским воеводам, прося о понимании и о помощи. Они пытались донести через них до царя, что новый гетман не надёжен, не лоялен к России, что он мечтает украсть Украину у России и, против воли народа, снова привязать её к Польше, теперь с ещё большим ущемлением прав православных, с жестоким грабежом, захватом земель, осквернением святынь, с рабским положением в крымском или турецком полоне малороссов: мужчин, женщин, детей. Так и было на самом деле. Но Выговский тонко и осторожно вёл свою игру. Он клялся русскому царю и его воеводам в преданности России, поднявших восстание казаков называл бунтовщиками против русского царя, просил содействия в подавлении «бунта» и при этом действительно вёл закулисные переговоры с польской верхушкой. Только благодаря воеводам русского царя, сначала парламентёры, а затем и лидеры восстания были заключены под стражу. Выговский смог перехватить их, после чего поспешно казнил в конце лета 1658 года.

Для царя Алексея Михайловича всё было просто и понятно: это верхушка и элита – с ней ведём переговоры и имеем дело, а это – чернь. С простолюдинами и с их представителями о чём вообще можно говорить, не потеряв царского достоинства, даже если говоришь не сам лично, а через своих воевод? Лидеры восстания Яков Барабаш и Мартын Пушкарь были люди того же склада, тех же устремлений, что и Богдан Хмельницкий. Они не мыслили себя вне, отдельно от России. Они осознавали, что у украинского народа есть два пути: либо погибнуть в неравной схватке с поляками и крымскими татарами, если вступить в неё в одиночку, либо пойти по спасительному пути – стать частью России. Такие лидеры, как Выговский, мыслили совсем другими критериями. Для них простых людей не существовало, вопрос благополучия и элементарного выживания народа их не волновал. Их главным интересом было обогащение, а каким путём и какими методами – это имело второстепенное