История литературных связей Китая и России - Ли Мин-бинь

своего времени и их многоразличное влияние. В то же время он, как и Горький, непременно уделял внимание всем участникам исследуемой жизни – рабоче-крестьянским массам, молодой интеллигенции, военным командирам разных рангов, политиканам и частным собственникам.

Мао Дунь полагал уникальным горьковский подход к работе и отмечал, что этот подход немало повлиял на него самого. Горький отбирал и систематизировал материал, исходя из «движения человеческой души», поэтому основой его произведений становилось столкновение желаний, устремлений и представлений персонажей, их глубокие душевные противоречия, запутанность между ними в умонастроениях, мыслях и моральных эмоциях.

Как и Горький, Мао Дунь придавал большое значение течению социально-психологической жизни, помещая героев в обстоятельства исторических изменений, когда вослед движениям души происходит перелом в их жизнях. Это еще одна из важных художественных особенностей прозы Мао Дуня. Для него психологическое описание – не только способ нарисовать образ персонажа, но и метод отражения сути жизни, можно сказать, ее истинного содержания самой по себе.

В романе «Цзые» («Перед рассветом») Мао Дунь позволил У Сунь-фу бороться на нескольких фронтах, дал ему непрерывно нестись по волнам успехов и поражений и в спекуляциях с государственными займами, и в жизни его компании, и в предприятиях на родине. Мао Дунь открыл для читателя психологическое состояние и духовный облик У Сунь-фу в самых разных обстоятельствах: и в возбуждении, и в тревоге, и когда он сохраняет спокойствие, и когда волнуется, не находя себе места.

В «Хуаньме» («Разочарование») Мао Дунь постоянно держит Чжан Цзин в таком душевном напряжении, когда возбуждение и отчаяние всегда сплетаются вместе; посредством ее постоянно меняющегося психологического состояния показывает общие черты и судьбы некоторых интеллигентов, брошенных в волны революции. В других произведениях Мао Дуня, таких как повести «Дунъяо» («Колебания»), «Чжуйцю» («Поиски») и роман «Фуши» («Распад»), в описании психологии персонажей отчетливо видна манера мастера слова Горького[321]. Исследуя внутренние тайны своих героев и их глубинные психологические противоречия, Мао Дунь демонстрирует их социальную природу и эпохальный характер, а затем показывает типичные особенности настроений в обществе и социальной психологии, присущих описываемому периоду.

В начале 1930-х годов Ба Цзинь также занимался переводами рассказов Горького. Позднее он выступил составителем «Гаоэрцзи дуаньпянь сяошо цзи» («Собрание рассказов М. Горького»), куда вошли и его собственные переводы.

Начав заниматься переводами и писать прозу почти одновременно, Ба Цзинь впервые попробовал себя в создании рассказа как раз тогда, когда переводил ранние произведения Горького. Он однажды заявил, что именно рассказы этого писателя нравятся ему больше всего. Ба Цзиня вдохновила манера повествования от первого лица, он неоднократно упоминал Данко из «Старухи Изергиль», восхищался его духом, присущим самому Горькому, «пылающим сердцем», которое разгоняет мракобесие и невежество и освещает человечеству путь в светлое будущее. Ба Цзинь, сам человек очень бурных чувств, обладал таким пылающим сердцем и страстно желал передать читателю свое чувство близости, излить поток эмоций с полной искренностью. Довольно быстро он обнаружил в произведениях Горького художественный метод, наилучшим образом подходящий для выражения его собственных мыслей и чувств, – изложение от первого лица. Повествование такого рода оказалось очень удобным для откровенного разговора с читателем и эмоционального контакта с ним. «Меван» («Гибель»), «Чуньтянь ли дэ цютянь» («Осень весной»), «Цзя» («Семья»), «Хань е» («Холодная ночь») – везде читатель почувствует «пылающее сердце» Ба Цзиня.

С этой стороны Ба Цзинь очень точно уловил основную особенность творческой личности Горького. «Текст отражает автора» – и в произведениях Горького мы видим добрые намерения и искренность, как в прозе Ба Цзиня мы ощущаем его открытость и прямоту. Ба Цзинь любил сочинения Горького еще и потому, что тот прибегал в них к сильным чувствам и ярко и мощно эти чувства выражал. И Горький, и Ба Цзинь превосходно умели эмоционально затронуть читателя, и в конечном счете это пошло на пользу глубине мысли обоих писателей. Без всеобъемлющего гуманизма Горького, его народного самосознания, внимания к изменению национальной русской души, без демократического сознания Ба Цзиня, его глубокого патриотизма, без упорного стремления к свету и справедливости пылающим эмоциям обоих авторов не достало бы сил.

В 1930–1940-х годах переводы произведений Горького и критические отзывы о них по количеству затмили любого другого зарубежного писателя. Такой абсолютный перевес ясно свидетельствует о том интересе, который испытывали к Горькому интеллигенты, и подобное положение вещей сохранялось вплоть до основания Нового Китая. В те времена каждый китаец был готов отдать все во имя построения республики, где будет новая жизнь. Красный Советский Союз, первое социалистическое государство в истории человечества, стал объектом признания и образцом для подражания во всех сторонах социальной и культурной жизни Китая. В такую эпоху Горький и его произведения пользовались исключительным уважением.

В 1949–1966 годах статьи, посвященные Горькому, воспоминаниям о нем, работы, знакомящие с этим писателем, абсолютно преобладали, однако веса особого не имели, поскольку содержание подавляющего их числа было слишком общим, а вот статей, которые носили бы подлинный исследовательских характер, появилось крайне мало. Выбор тем для изысканий был к тому же очень узок, а уже имевшиеся труды о Горьком в основном представляли собой переводы и их компиляции, а не собственно китайские сочинения.

Оценки Горького в это время обладали двумя главными особенностями: всеми силами подчеркивалось его революционное сознание и воля к борьбе, сознательно выставлялась «человековедческая» идеология писателя и его гуманистический дух, и общественная обстановка этих семнадцати лет вывела первую особенность в абсолютные лидеры. Критики, как рой пчел, вились лишь над некоторыми произведениями Горького, такими как «Мать» и «Песня о Буревестнике». Все и каждый, не переставая радоваться, снова и снова разъясняли политическую значимость этих произведений, их определяющую роль в реальной борьбе, совершенно не обращая внимания на творчество Горького в целом.

Так под общим руководством мира литературной критики в глазах обычного китайского читателя Горький превратился в идеал творца, служащего политической борьбе, стал писателем, талантливым в создании героических образов рабочих, крестьян и солдат, знаменитым певцом русской революции и советского социалистического строительства. Влияние этой мощной пропагандистской тенденции докатилось даже до молодежи, появившейся на свет незадолго до и уже после «культурной революции». Мы помним, как до слез мало было духовной и культурной жизни в те времена, когда мы ходили в детский сад и в начальную школу. Среди нескольких книг о простых людях, которые авторы этих строк перечитывали снова и снова, наиболее глубокое впечатление оставили «Детство», «В людях» и «Мои университеты» Горького. Из этих книг наше поколение и узнало: Горький из натерпевшегося в старом обществе беспризорника превратился в известного пролетарского писателя. И представление о Горьком, которое у нас сложилось, – что он только и выкрикивает, как буревестник, призывы вроде «Буря, скоро грянет буря!».

Критические статьи о Горьком и исследования его сочинений, которые появились в 1950–1960-е годы,