Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

знака остаются абсолютно равноправными, относятся к непосредственно данному предмету X рядоположенно и в силу этого выступают не как два обособленных друг от друга знака, а как один сложный знак, составленный из двух частичных. Схематически такое положение дел можно изобразить формулой X — (AB).

Нетрудно заметить, что при таком подходе и изображении комплексное знание оказывается типичным полиноминативным знанием. Однако благодаря сложному строению своей формы знания вида X — (AB), как мы увидим в дальнейшем, имеют такие особенности, которых не было у однознаковых полиноминативных знаний, и поэтому они должны быть выделены в особую группу. Мы будем называть их номинативно-комплексными знаниями, или просто номинативными комплексами. Продолжая этот принцип различения, мы будем говорить уже не об интенсивности полиноминативных знаний (и вырастающих на их основе более сложных знаниях), а об их экстенсивности. Номинативно-комплексное знание и, соответственно, его форма будут иметь: «экстенсивность степени два», или просто «экстенсивность-2», если в форме этого знания фиксируются результаты применения двух операций практически-предметного сравнения и она содержит не менее двух знаков, соответствующих выделенным содержаниям; «экстенсивность-3», если в форме знания фиксируются элементы содержания, выделенные посредством трех операций практически-предметного сравнения, и она содержит три знака, соответствующих данным содержаниям, и т. д. и т. п.

В связи с введением понятия о номинативных комплексах нам придется еще раз изменить определение номинативного знания. Если раньше мы условились называть номинативными только те знания, которые содержат в своей форме один знак, то теперь мы должны будем называть номинативными те знания, которые содержат одну связь значения, одно отнесение знаков к реальному, непосредственно данному предмету, независимо от того, сколько знаков при этом входит в форму и относится к предмету.

§ 19

Совокупность номинативно-комплексных знаний различных степеней экстенсивности определенным образом организуется в системе атрибутивного знания. Способ этой организации определяется двумя моментами:

1) отсутствием настоящей связи между знаками, входящими в каждое отдельное знание (это обстоятельство исключает знаковую или символизирующую роль одних знаков по отношению к другим);

2) характером связи между познавательной (мыслительной) и практической деятельностями. Последняя может быть весьма разнообразной, и это разнообразие, как мы уже говорили (см. § 16), остается пока совершенно неисследованным.

Поэтому из всех возможных вариантов связи между познавательной и практической деятельностями мы возьмем один — простейший, характеризующийся тем, что комплексы содержаний вида AB, ABC, ABCD и т. д., выделяемые посредством нескольких операций практически-предметного сравнения, независимо от числа операций и, соответственно, независимо от комплексности содержания, обусловливают и вызывают каждый раз различные простые, элементарные практические действия, которые могут рассматриваться как равноправные, лежащие наряду друг с другом операции из набора практической деятельности. В таком случае комплексы содержаний AB, ABC, ABCD…, в свою очередь, выступают в качестве простых элементов поля абстрактного содержания, ничем не отличающихся от содержаний A, B, C…, а поле свойств атрибутивной системы знания в целом — как совершенно «плоское» и «линейное», то есть как поле, в котором все элементы содержания, независимо от степени своей комплексности, расположены в один ряд. Поле формы такой системы знания тоже будет плоским и линейным, в точности отражающим строение поля свойств, и каждому его элементу — простому или комплексному знаку вида (AB), (ABC), (ABCD)… — будет соответствовать свой класс объектов.

С точки зрения распределения реальных предметов эти классы будут пересекаться друг с другом самым хаотичным образом, но это обстоятельство не играет существенной роли при использовании знаний такой системы в практической деятельности и в этом плане мало сказывается на процессах коммуникации и отражения. Существенно это обстоятельство будет влиять только на вторичные связи системы знания: хаотическое распределение реальных предметов по различным классам системы знания будет сильно затруднять вторичную сигнальную ориентировку по чувственным образам (см. § 3, § 9, § 17). Однако это обстоятельство отнюдь не является специфичным для данной системы знания — оно присуще всякой, даже монономинативной системе.

Вообще из всего сказанного выше нетрудно заметить, что взятая нами система номинативно-комплексных знаний мало чем отличается от монономинативной системы: принципы ее организации и функционирования во всем существенном остаются теми же самыми. Существенно новое появляется тогда, когда меняется характер связи между познавательной и практической деятельностью или когда появляются связи между знаками внутри самих номинативных комплексов. Первое, то есть возможные изменения связи между познавательной и практической деятельностью, по-видимому, тесно связано со вторым и, в конце концов, с неизбежностью приводит к появлению связей между знаками. Поэтому в определенных границах, проводя исследование строения атрибутивного знания, можно отвлечься от изменений в характере связи между познавательной и практической деятельностями и продолжать анализ, постулировав появление связей между знаками. Но это, в соответствии с данными выше определениями номинативных знаний, выводит нас из их области. И мы должны перейти к анализу иных, значительно более сложных видов атрибутивного знания. Простейшими среди них и следующими непосредственно за номинативными будут синтагматические знания.

Раздел II. Синтагматическое знание

Глава 1. Отдельная синтагма

§ 20

Итак, атрибутивное знание вида X — (A)(B), как мы выяснили в предыдущем разделе работы, является не чем иным, как особым номинативным знанием («номинативным комплексом эктенсивности-2»). Оба знака его формы абсолютно равноправны: они относятся к непосредственно данному предмету X (одновременно и рядоположенно) и являются фактически одним сложным его определением. Однако сама особенность формы такого знания создает условия, необходимые для того, чтобы при определенных условиях оно могло превратиться в знание принципиально иного вида, в так называемое «синтагматическое знание», которое наглядно-символически может быть изображено в формуле (A) — (B).

Одним из важнейших условий, приводящих к появлению такого знания, является, по-видимому, исчезновение реального предмета высказывания из «поля зрения» человека, получающего сообщение или сообщающего. Если исчезает предмет любого не экстенсивного, не комплексного знания, то вместе с этим исчезает и само знание: не к чему будет относить знак языка. В случае с экстенсивным, комплексным знанием дело обстоит иначе: оно может сохранить общую структуру знания и в том случае, когда исчезает, перестает быть непосредственно данным реальный предмет высказывания. Но для этого, как легко сообразить, необходимо особое преобразование и переосмысление самой формы номинативно-комплексного знания, установление связи значения между самими знаками формы, следовательно — определенная ее организация. Последнее, в свою очередь, предполагает появление особой рефлективной способности разума — способности учитывать и осознавать множественность знаков в форме и их отношения друг к другу. Характеризуя всю эту совокупность условий в общем и целом, мы условились говорить о синтагматической способности разума (см. § 17). Исследование условий и механизмов ее фило- и онтогенетического формирования представляет собой сложную задачу, лежащую на стыке многих наук — логики, психологии, языкознания,