Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

предмету X. Однако, поскольку синтагма (A) — (В) обособляется от связи с единичными предметами и начинает функционировать в качестве самостоятельного формального знания, она невольно и независимо от желания и помыслов людей становится знанием не о единичном предмете X, а об обобщенном предмете-заместителе (A) и, следовательно, распространяется на весь класс предметов X, Y, Z…, приобретает характер «общего» знания. Но это «обобщение» связи сосуществования свойств A и В, происходящее (подчеркиваем это еще раз) за счет установившейся общности знака (A), является незаконным: ведь совместность (или связь) свойств A и В была эмпирически обнаружена только в одном предмете класса A, а именно в предмете X, в других предметах того же класса — в предметах Y, Z… — ее может не быть. Но — законно или незаконно, — а это обобщение происходит вследствие употребления синтагмы (A) — (В) в качестве самостоятельного формального знания, и не только в обыденном мышлении, но и в научном исследовании. В соответствии с ним весь класс предметов A начинают рассматривать как обладающий свойством В, и пытаясь, в соответствии с формальным знанием (A) — (В), использовать его как В, человек терпит фиаско и должен зафиксировать этот факт в синтагме отрицания A —/– В[184].

Таким образом, в наборе атрибутивных знаний появляются два совершенно равноправных и исключающих друг друга знания: (A) — (В) и (A) —/– (В). Первое из них в обобщенной форме выражает тот факт, что в реальном единичном предмете X практически обнаружено свойство В; второе — что в реальном единичном предмете Y это свойство не обнаружено. Следовательно, в случае этих двух знаний дело идет о связи атрибутивного знака (В) с различными реальными предметами, что может быть выражено во взаимосвязях X — (В) и Y — /– (В). Если мы представим их в таком виде, то никакой антиномии не будет. Однако, поскольку связь знака (В) с реальными предметами X и Y осуществляется, во-первых, через посредство связи с атрибутивным знаком (A), то есть как X…(A) — (В) и Y…(A) —/– (В); во-вторых, в форме взаимосвязи с предметом-заместителем (A), которая обособляется от связи с реальными предметами X и Y и существует самостоятельно, то есть как (A) — (В) и (A) —/– (В), постольку между формальными синтагматическими знаниями существует и сохраняется антиномия.

Она показывает, что отнюдь не всякая синтагма, возникшая из реального знания X — (AВ) и выражающая совместность двух свойств, обнаруженную в каком-либо единичном предмете, может стать полноценным формальным синтагматическим знанием (A) — (В); она показывает также, что в полноценном формальном синтагматическом знании могут быть связаны только те знаки, которые фиксируют свойства предметов, всегда или необходимо связанные между собой[185].

Чтобы устранить описанную антиномию, необходимо в практике языкового мышления различать: 1) формальные синтагматические знания, к примеру, (A) — (В), являющиеся замещением единичного номинативного знания, к примеру, X — (В), и 2) формальные синтагматические знания, то же (A) — (В), являющиеся замещением группы номинативных знаний X — (В), Y — (В), Z — (В), охватывающих весь класс предметов В, и ввести какие-либо формальные «указатели» для их различения.

Чтобы убедиться в том, что такое различие между синтагматическими знаниями о единичном факте и общими синтагматическими знаниями существует в современном языке, достаточно сравнить между собой предложения: «этот металл лежит на столе» и «металл проводит электричество и тепло». Первое значимо лишь в отнесении к какому-либо единичному предмету, в отнесении к «тому» или «этому» определенному куску металла, второе же — в отнесении к любому металлу, к каждому из них, а следовательно, и помимо какого-либо единичного отнесения.

В разных языках в качестве формальных указателей принадлежности знаний (соответственно, предложений) к одной или другой из этих групп служат знаки, относящиеся к различным грамматическим категориям. В русском языке этой цели служат, среди других, указательные и количественные местоимения. В устной речи словесные формальные указатели единичности предмета часто заменяются «указующими» жестами. В настоящей работе мы не можем заниматься вопросами, относящимися к историческим условиям и механизмам появления таких формальных указателей, хотя их исследование и представляет большой интерес для науки о языковом мышлении. Мы примем как факт существование различенных между собой синтагматических знаний о единичных фактах и синтагматических общих знаний и рассмотрим, как сказывается это различение на системе знания и на взаимоотношениях ее элементов. При этом знания о единичных фактах мы будем выражать формулой X…(A) — (В), а общие знания — прежней формулой (А) — (В) или

.

§ 24

Разделение синтагматических знаний на знания «о единичных фактах» и «общие» знания создает определенный разрыв между системой номинативных знаний и замещающими их синтагмами, с одной стороны, и общими синтагматическими знаниями, с другой. Суть этого разрыва в том, что синтагматические знания, непосредственно замещающие реальные номинативные знания и тождественные им по содержанию, не могут выступать в роли общих знаний, а общие синтагматические знания имеют особое содержание и не могут быть получены, выведены из номинативных посредством уже указанных операций мышления.

Между тем, никакая синтагма, как мы уже об этом говорили, не может существовать в качестве знания вне и помимо связи с номинативными знаниями: всякое атрибутивное формальное знание выражает объективное содержание и является знанием лишь в силу того, что оно всегда может войти в связь с каким-либо реальным предметом и, следовательно, может быть превращено в реальное знание. Поэтому между общими синтагматическими знаниями и знаниями о единичных фактах не может быть разрыва, между ними должно существовать определенное отношение, позволяющее переходить от знаний о единичных фактах к общим и обратно, должны существовать определенные процессы мышления, посредством которых это отношение сначала устанавливается, а затем на его основе осуществляются переходы от одного знания к другому.

Рассмотрим процессы мышления, посредством которых осуществляется переход от знаний о единичных фактах к общим знаниям. Мы назовем их «процессами согласования областей значимости входящих в синтагму знаков», или просто «процессами согласования». Это название, являясь весьма условным, в то же время довольно точно характеризует суть этих процессов.

Дело в том, что, создавая какую-либо атрибутивную абстракцию, мы должны сравнить между собой два предмета, взятых в отношении к третьему. Выделив общее свойство этих двух предметов и зафиксировав его в определенном знаке, то есть отделив тем самым свойство от этих частных предметов, мы, благодаря этому, создаем класс предметов, скрыто включающий в себя уже не только эти два предмета, а неопределенно большое их число. При этом, хотя выделенное свойство и очерчивает жестко границы этого класса, но очерчивает в неявной форме, лишь потенциально: сколько таких предметов и где они — все это остается неизвестным. Но это и не нужно знать, чтобы пользоваться отдельной абстракцией: сталкиваясь в