Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

дальнейшем с какими-либо реальными предметами, мы выясняем с помощью практически-предметного сравнения, обладают они выделенным в абстракции свойством или нет и, тем самым, — принадлежат ли к выделенному этой абстракцией классу. Таким образом, «предметная неопределенность» или «предметная неограниченность» созданного отдельной абстракцией класса нисколько не мешает ее практическому использованию. И это справедливо для любой отдельной абстракции, полученной путем практически-предметного сравнения.

Дело коренным образом меняется, когда мы начинаем пользоваться синтагматической формой знания. Второй знак в ней относится к реальным предметам действительности лишь через первый знак, а следовательно, он относится ко всем тем и лишь к тем предметам действительности, к которым относится первый. Этим формальные синтагматические знания X…(A) — (B) или (A) — (B) принципиально отличаются от номинативно-комплексных знаний X — (AB), в которых оба знака формы относятся к реальным предметам непосредственно и играют одинаковую роль при определении границ класса обобщения (см. § 13, § 14). В формальном синтагматическом знании (именно благодаря его «знаниевой» структуре) первый знак опосредствует связь второго с реальными предметами и, в силу этого, во-первых, получает новую функцию — быть «связующим» или «опосредствующим», во-вторых, видоизменяет ту функцию обобщения, которую раньше имел второй знак. Иначе это можно сказать так: благодаря своей функции «связующего» первый знак синтагмы начинает определять границы класса предметов, к которым относится вся синтагма, а следовательно, и ее второй знак.

Однако такой способ опосредованного отнесения к реальным предметам второго знака синтагмы, возникшего как отдельная абстракция и связанного с первым лишь в применении к единичному предмету, как мы уже говорили, не является законным: если входящие в синтагму абстракции (A) и (B) были образованы независимо друг от друга, то у нас нет никакой уверенности в том, что все реальные предметы, обладающие свойством A, обладают одновременно и свойством B. Иначе говоря, способ образования абстракций (A) и (B) не дает нам никакой гарантии в том, что границы классов, созданных этими абстракциями, совпадают. Более того, при независимом образовании абстракций, объединяемых в синтагму, наиболее вероятным является то, что они очерчивают разные по своему предметному содержанию группы, «создают» разные классы, и поэтому отнесение знака (B) к реальным предметам через знак (A), то есть ко всем предметам, обладающим свойством А, приводит к неверным результатам. Отсюда мы сделали вывод, что синтагматическая форма общего знания не может объединять любые знаки, а должна объединять лишь те знаки, которые фиксируют свойства, всегда или необходимо сопутствующие друг другу (в смысле: всем A всегда сопутствуют В). Но это значит, что, создавая синтагматическую форму общего знания, мы должны, выделив какое-то свойство и образовав тем самым класс, выяснить затем и прежде всего — какими еще свойствами обладают все без исключения предметы этого класса. И лишь эти свойства мы можем объединять с первым в форму общего знания.

Совершенно очевидно, что процессы мышления, посредством которых решается указанная задача, совершенно не похожи на практически-предметное сравнение и даже на сравнение вообще. Простейшим примером процессов такого рода, специфичным как раз для рассматриваемого (атрибутивного) «этажа» языкового мышления, является так называемая «индукция через простое перечисление»[186]. Как особый процесс мышления она была выделена Аристотелем[187] и исследовалась затем Ф. Бэконом, Дж. C. Миллем, У. Уэвеллем, Ф. X. Брэдли, X. Зигвартом, Л. Рутковским, Г. Рейхенбахом, К. Поппером, К. Г. Гемпелем и многими другими[188].

По своим формальным результатам индукция через перечисление может быть разделена на «подтверждающую» и «опровергающую». Строение подтверждающей индукции выражается обычно в формуле:

Этот А1 есть В

Этот А2 есть В

…

Этот Аn есть В

________________________

Все А есть В

На нашем языке это может быть, соответственно, выражено в формуле:

X1 — (А) — (В)

X2 — (А) — (В)

…

Xn — (А) — (В)

_________________________

(А) — (В)

Строение опровергающей индукции по аналогии с этим может быть выражено в формуле:

X1 — (А) — (В)

X2 — (А) — (В)

…

Xk — (А) — (В)

Xk+1 — (А) —/– (В)

_________________________

(А) —/– (В)

Получение отрицательного вывода в ходе индукции через перечисление приводит либо к тому, что отвергается сама необходимость общей связи знака (В) с реальными предметами X1, X2,… Xn через знак (A), то есть вообще «отклоняется» его опосредующая роль, либо к тому, что преобразуется содержание и, соответственно, перестраиваются связи значения согласуемых знаков. Например, знак (A), оказавшийся с точки зрения знака (В) «неполноценным» заместителем класса предметов X1, X2,… Xn, «усовершенствуется» путем расщепления на два знака: (A1), обозначающий те предметы класса А, которые обладают свойством В, и (A2), обозначающий предметы этого же класса, которые свойством В не обладают. При этом, как нетрудно заметить, знаки (A1) и (A2) теряют свое абстрактное значение и превращаются в полиинтенсивные знаки. (Как это возможно в системе экстенсивных знаний без нарушения основных принципов ее организации, мы будем говорить ниже (см. Раздел II. Глава 2).)

Возможны и другие процессы преобразования областей содержания и значимости, обеспечивающие «согласование» знаков, организуемых в синтагму общего знания. Во всех случаях в результате этого процесса устанавливается и закрепляется в языке обобщенная структура (A) — (В), уже не наталкивающаяся на противоречия при применении к сравнительно широкой области действительности.

Таким образом, назначение индукции через простое перечисление состоит в том, чтобы на пути поединичной эмпирической проверки и преобразования абстракций согласовать области значимости знаков (А) и (В), объединяемых в синтагму, и таким способом образовать общее формальное синтагматическое знание[189].

Однако нетрудно заметить, что справиться с этой задачей адекватным образом индукция через простое перечисление не может. Действительно, с одной стороны, всякая абстракция, как мы уже говорили, очерчивает неограниченный класс предметов; с другой стороны, создавая синтагматическую форму и зафиксировав в знаке первую абстракцию, мы должны затем выяснить, какими еще свойствами обладают все без исключения предметы класса, образованного этой абстракцией. Совершенно очевидно, что сделать это, перебирая по одному предметы неограниченного класса, невозможно даже теоретически, не говоря уже о практической невыполнимости[190]. Поэтому, образуя общее синтагматическое знание и желая выяснить, какие еще свойства всегда или необходимо связаны с первым, выделенным нами знаком, мы должны перевести исследование в принципиально иную плоскость и осуществить иные процессы мышления, принципиально отличные от «индуктивного согласования». Эти процессы сложились на более высоких «этажах» (уже научного) мышления — прежде всего в математике — и получили название «дедуктивных процессов». Они характеризуются тем, что связь свойств, выделяемых в предметах, устанавливается не после образования соответствующих абстракций, а в процессе и самим способом их формирования. Благодаря этому полностью снимается задача поединичной эмпирической проверки справедливости выделенной связи. Условно мы будем называть эти процессы образования общего