Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

— Я пойду с вами, — сказала Тея.

— У тебя пациенты.

— Справится приглашенный лекарь.

— Это обычный прием.

— Тогда мое присутствие не повредит.

— Повредит моей способности самостоятельно дойти до соседней улицы.

Тея скрестила руки.

Я посмотрела на Леону.

— Заберите ее.

— Не могу. Она права.

— Селин?

— Я несколько месяцев скрывала болезнь и едва не потеряла форму. Не самый подходящий человек для поддержки вашей позиции.

Я сдалась.

— Хорошо. Тея идет. Но в кабинет не входит.

— Согласна.

Эдита приняла нас без ожидания.

Она выслушала признаки, проверила мой источник, взяла кровь и провела обычное физическое обследование. Я не пыталась читать ее лицо.

Во время учебы это называлось профессиональной дисциплиной.

На деле я просто боялась увидеть ответ раньше, чем он станет точным.

— Когда была последняя тяжелая процедура? — спросила Эдита.

— Почти три недели назад. Разделение проклятого узла у пациента из дома Лейр.

— После нее дар восстановился полностью?

— Через пять дней.

— Цикл обычно регулярный?

— Последние полгода да.

— Задержка сколько?

— Восемь дней.

Она сделала еще одну проверку.

Контрольный кристалл у ее руки загорелся мягким зеленым светом, затем появился второй, более теплый отклик.

Я знала этот рисунок.

В Гильдии его показывали на занятиях.

Все равно ждала слов.

— Беременность подтверждается, — сказала Эдита. — Срок небольшой. Около пяти недель.

Я сидела на кушетке и смотрела на собственные руки.

Счастье не пришло мгновенно.

Сначала появился страх.

Не сильный, не разрушительный.

Практичный.

Как работает женский контур?

Не осталось ли последствий серого пепла?

Не повредит ли дар?

Смогу ли продолжать работу?

Эдита явно ожидала эти вопросы.

— Связь устойчивая, — сказала она. — Следов серого пепла нет. Источник поддерживает беременность нормально. Но сложные разделения придется ограничить. Особенно в первые месяцы.

— Полностью прекратить?

— Экстренные легкие процедуры допустимы после оценки. Глубокую работу лучше передавать другим специалистам.

— На сколько?

— Посмотрим по состоянию.

— Риск для ребенка?

— Сейчас повышенного риска не вижу.

Я выдохнула.

Только тогда позволила себе положить ладонь на живот.

Ничего почувствовать было невозможно.

Тело выглядело прежним.

Жизнь уже изменилась.

— Вы рады? — спросила Эдита.

— Да.

Ответ пришел не сразу, но был точным.

— И боитесь.

— Да.

— Это не противоречие.

— Знаю.

Она составила заключение и передала его лично мне.

Не дому Аркхарт.

Не Северину.

Не Совету.

Мне.

Я прочитала каждую строку.

— Кому сообщите первым? — спросила Эдита.

— Северину.

— Когда?

— После того как сама пойму, чего хочу дальше.

Она одобрительно кивнула.

— Правильный порядок.

Тея ждала в коридоре.

Увидев мое лицо, вскочила.

— Что?

Я протянула ей заключение, но не выпустила из руки.

— Пока это остается между нами.

Глаза Теи расширились.

— Вы…

— Да.

Она закрыла рот ладонью.

Потом обняла меня так резко, что пришлось напомнить:

— Осторожно.

Тея сразу отступила.

— Простите. Все хорошо?

— Хорошо.

— Точно?

— Эдита подтвердила.

— Северин знает?

— Нет.

— Когда скажете?

— Сегодня вечером.

— Он сойдет с ума.

— Надеюсь, нет. Мы слишком много работали над его поведением.

Она рассмеялась и тут же заплакала.

— Почему ты плачешь?

— Не знаю.

— Очень полезный ответ аптекаря.

— Я пока не настолько опытная.

Обратно шли медленно.

Не потому, что мне было плохо.

Я просто не хотела торопиться.

В прошлый раз вопрос о ребенке принадлежал Совету, Аврелии, лекарям и дому Аркхарт раньше, чем мне самой. Теперь о беременности знали только Эдита, Тея и я.

Никто не мог использовать ее, чтобы вернуть мне ценность.

Она не доказывала, что диагноз Кассиана был ложным. Это уже доказали документы и независимые исследования.

Не оправдывала новый брак.

Мы с Северином заключили его задолго до этой новости.

Не делала меня более достойной любви.

Я была достойна и без ребенка.

Именно поэтому могла радоваться ему свободно.

В аптеке я закончила рабочий день раньше обычного.

Тея закрыла лабораторию. Финн отнес последние заказы. Селин и Леона ушли в комиссию с исправленным законом.

Я поднялась в квартиру.

На кухонном столе стояло сообщение от Северина:

«Проверка восточной башни закончена. Форму не принимал. Вернусь к семи. Купил хлеб и сыр. Ничего не решал без обсуждения».

Последняя фраза относилась к нашей утренней ссоре.

Я улыбнулась.

Потом достала заключение Эдиты и положила рядом.

Северин вернулся без опоздания.

Открыл дверь своим ключом, но позвал меня из прихожей, прежде чем войти в кухню. Это не было условием договора. Просто привычкой уважать пространство, где я могла работать с документами или принимать человека по личному вопросу.

— Я дома.

— На кухне.

Он вошел с бумажным пакетом.

— Тея сказала, ты ушла раньше.

— Да.

— Плохо себя чувствуешь?

— Сядьте.

Северин поставил пакет на стол.

— Что произошло?

Он сразу стал серьезным.

Не начал перечислять худшие варианты.

Не потребовал ответ немедленно.

Просто сел напротив.

Я подвинула к нему заключение.

Северин прочитал первую строку.

Остановился.

Потом прочитал снова.

Его рука легла на стол рядом с бумагой.

— Беременность?

— Да.

— Подтверждено?

— Эдитой. Срок около пяти недель.

Он поднял глаза.

В них было столько чувств, что раньше я испугалась бы необходимости немедленно ответить на каждое.

Теперь знала: мне не нужно принимать его радость как приказ радоваться тем же способом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Северин.

Не «наследник».

Не «кто знает».

Не «когда сообщим».

— Устала. Иногда тошнит. В остальном хорошо.

— Есть риск?

— Повышенного не обнаружили. Но глубокое разделение придется ограничить.

— Чего хочешь ты?

Именно этот вопрос я ждала.

— Сохранить беременность.

Северин медленно выдохнул.

— Хорошо.

— Продолжать работать. Не в прежнем объеме и не с опасными случаями, но аптеку не оставлю.

— Хорошо.

— Пока никому не сообщать.

— Даже Совету и семье?

— Особенно им.

— Хорошо.

— Не присылать завтра лучших лекарей столицы.

— Не пришлю.

— Не покупать дом с детской, не менять комнаты и не нанимать охрану без разговора.

Он почти улыбнулся.

— Не буду.

— Вы уже думали об этом?

— О доме нет. Об охране немного.

— Северин.

— Только подумал. Ничего не сделал.

— Хорошо.

Он снова посмотрел на заключение.

— Можно подойти?

— Да.

Северин встал и остановился рядом.

Не положил руку