Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

участках с количеством назначенных и явившихся на их звенья деловцов, нередко предупреждая Москву и Тулу о невозможности справиться с задачей находившимися в их распоряжении силами (напр., кн. В. Болховской, кн. И. Белосельский, Ф. Зюзин), они борются с гульбой и с разбегами посохи, – о разбегах жалобы идут почти со всех звеньев, особенно с восточных, где количество деловцов было очень значительно: воюют с торговлей вином между деловцами (Вельяминов, Волынский, кн. Горчаков), хлопочут о снабжении подымовного ополчения огнестрельным оружием. Интересны многочисленные технические соображения, рассыпанные в отписках засечных воевод. Воеводы, переписывающиеся с Тулой, обсуждают вопросы о глубине и ширине рва (Бобрищев-Пушкин), «о перехватывании» дорог и стежек (Боборыкин, кн. Шаховской и др.), о ширине засечного завала (Потемкин, кн. Барятинский), о замене завалов запрудой (Благово, Рязанов), рва надолобами (Зубов), плетня острогом (В. Чевкин), о порядке укрепления ворот (Рязанов). Кн. Г. Волконский представил обстоятельные возражения против постановки стоячего острога по гребню вала и т. д.

Засечные воеводы часто в одиночку без помощников хлопочут и делают что могут на своих звеньях, растянувшихся на десятки верст. Невольная досада заставляет иной раз засечных воевод самих вмешиваться в сбор деловцов – чешутся руки! – как было на Веневе и в Лихвине вместо обращения к переписке с Тулой, но за это они получают выговоры. Нередко в отписках воевод звучит голос отчаяния, и выражается сознание бессилия что-либо сделать в условиях, в которые они поставлены. У Карамышева на засеке нет контаря и безмена, то и дело воеводы сидят без бумаги и без разбегающихся от них дьячков. «За нужу сами мораем – пишем, и то описливо и худо», – жалуется Благово. У Зюзина нет ни дьячка, ни ратных людей, ни пушкарей, ни рассыльщиков, ни стрельцов; некого и послать в уезд с отписками.

Наряду с ближайшими помощниками засечных воевод (засечные головы, приказчики и дети боярские, откомандированные в их распоряжение) у посохи были и свои выборные власти – десятские, сотские и старосты, которые являлись представителями деловцов перед воеводами, но деятельность их (кроме случаев, когда они передавали воеводам посулы) не поддается ближайшему определению. Настоящие же герои дела – это те 20 тысяч деловцов, которые работали на черте часто без хлеба и без корма для своих лошадей[782], в воде и в грязи «выше пояса»[783], принужденные забрасывать свои полевые работы, обираемые администрацией и подчас вынужденные кормиться милостыней[784].

Состояние Засечной черты в 1638 г.

Оглянемся теперь на сообщаемые изученной перепиской данные о характере местности, по которой проходила черта, и на итоги совершенных за лето 1638 г. работ.

Отдельные засеки восстановленной летом 1638 г. на протяжении 297 верст 929 сажен (595 верст 429 сажен по современному счету) Засечной черты были очень различны по своему топографическому характеру. Черта начиналась Вожской засекой около устья р. Вожи на поросшей кустарником и покрытой озерами и болотами пойме р. Оки. Первые звенья черты были прикрыты густым лесом и болотами, в изобилии окаймлявшими нижнее и среднее течения р. Вожи. В этом районе, обильном природными средствами защиты, не хватало только крупного дубового леса, требовавшегося на острог и надолобы. На третьем, западном, участке Вожской засеки лес редел, так что, по образному выражению воеводской отписки, «от черты до черты человека видеть», – здесь были «пущие проломы», «самые худые места» черты. В топях и болотах не было недостатка только вдоль течения р. Полной. Местами встречались рощи крупного дуба, «дубровы редкие», но в промежутках между ними было много переполянья, обнажавшего черту. Кое-где укрепления проходили здесь по таким топким местам, что деловцам приходилось работать по пояс в воде. Красносельская засека была лишена естественных защитных средств, ее прикрывали искусственными сооружениями, завалами и надолобами, что и вызвало назначение на это звено исключительно большого количества посохи (3355 чел.). Столь же опасной по отсутствию природных заграждений былая «испробитая» стежками и дорогами Почесская засека, на которой не встречалось ни озер, ни болот, ни ржавцев, – все место сухое. Не было на ней и леса: старый лес был вырублен на прежние укрепления, а молодняк еще не успел подрасти. На Оленковской засеке в заповедном лесу были «порчи многие», а на Веркушской – «и проломы, и дорога многие, и степные места, на которых сакмы татарские». Кортосеневская засека была защищена топкими речками, а проломы можно было закрыть лесом, в изобилии росшим на этом звене черты. Воевода насчитал здесь только три места, на которых лес был редок и которые требовали особых забот. Большим черным лесом была прикрыта и Щегловская засека, – ее пришлось укреплять надолобами только кое-где на полых местах, на переполянье и там, где лес выгорел. Местами надолобы на ней былп заменены острогом. Лежавшая на запад от Тулы Малиновая засека была ограждена лесом, «испробитым стежками»; по пойме р. Упы шли тронные надолобы и частик; «крепких мест, озер и болот», за исключением одного только болота около самой Упы, на этом звене не было. Заупская, Спецкая, Полошевская, Семеновская, Уляжская и Боровенская засеки были хорошо прикрыты лесом. Заупская засека местами цеплялась за р. Уну и за несколько «верхов», но вообще на всех этих звеньях озер, болот, ржавцев и топких мест было мало. Конец черты по восточную сторону р. Оки упирался в окскую пойму близ озера Сворливого и был защищен болотами и надолобами. Лежавшая по западную сторону Оки Слободецкая засека была хорошо защищена естественными преградами: большим лесом, топкими речками, колодезями и ржавцами. Почти не было прогалов и на следующей за ней Столпицкой засеке – только посредине ее был безлесный холм, на котором лесного завала сделать было не из чего. Болот на Столпицкой засеке не было, а речки были так малы и мелки, что и конный и пеший могли перебираться через них «без мотчанья». Вырубленный в прежнее время на завалы лес местами успел подняться только в «невеликое бревно». Большим черным лесом отлично была защищена половина следующей Дубенской засеки; в этом лесу к тому же встречались многие речки, и болоты, и мшары, и топкие места, и колодези, и озера. Лесную половину Дубенского звена легко было укрепить лесной сечей, но другую, безлесную ее половину пришлось заграждать земляным валом. Хорошо были прикрыты лесом и две последние засеки, Кцынская и Сенецкая, сливавшиеся с Брянским лесным массивом, на которых возможно было засечь «вал лесной без пропуску». Особенно «велик и част» был лес на Сенецкой засеке.

Клевец XVII в. (боевой топор)

Всего труднее и ответственнее была задача укрепления пропускных мест по черте, ее