Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

как настоящая борьба самого населения шла уже далеко-далеко на юге. Если черта в XVII в. и содействовала колонизации, то только очень своеобразно: распугивая ютившееся вокруг нее население тяжестью посохи и сгоняя его этим дальше на юг.

Белгородская черта. XVII в.

Отношение государства, цепко и упрямо налаживавшего в своих внутренних порядках крепостной строй, к народной колонизации и ее интересам, конечно, и не могло быть прямым и открыто доброжелательным: его политика по отношению к ней неизбежно была политикой кое-как налаживаемых компромиссов. Мужицкую колонизацию правящая Москва терпела, с ней волей-неволей мирилась – и только, а когда наконец после многолетнего сомнения власть бралась за дело обороны с некоторой энергией, то стремилась скорее нагрузить эту колонизацию всей тяжестью громоздких и мало действительных средств обороны. Существование Засечной черты в тылу до известной степени даже парализовало наступательную энергию московского правительства: в XVII в. черта – не средство наступления на юг, а тормоз на этом наступлении. Народная колонизация делала свое вековое дело почти без помощи правительственных средств, и в ее авангарде по-прежнему стояла все та же бесстрашная мужицкая деревушка, которая когда-то первая встретила въезжавшего в рязанские пределы Контарини. Временами, правда, на московское правительство находили как бы периоды раздумья, и оно начинало беспокоиться об изменении приемов своей политики. В таком раздумье наблюдаем его, например, в эпоху Азовского собора. Но не собравшись решить вопроса в течение тех пяти лет, пока казаки владели Азовом, Москва предпочла вместо энергичного наступления заняться реставрацией укреплений Засечной черты[791].

Оглядываясь на оборонительную систему южного фронта Московского государства в целом, поражаешься ее растянутостью, рыхлостью и особенно несогласованностью разведочной службы с размещением московских армий. Пестрый конгломерат плохо между собою связанных оборонительных мер нуждался в уплотнении и усилении внутренней связи. Система обороны должна была приобрести и более устойчивый и более упругий характер, а это могло быть достигнуто только через сближение авангардной сторожевой службы с системой постоянных укреплений, на которых размещались боевые силы. Для этого укрепленная линия обороны и вместе линия расположения постоянных войск должна была быть передвинута далеко на юг, на широту Белгорода. Это перестроение обороны было делом уже второй половины XVII века[792].

Примечания

1

Мнение о том, что южные степи стали заселяться славянскими колонистами еще в X–XII вв., было высказано И. И. Срезневским (Известия Второго отделения Имп. академии наук, 1858 г., VIII, с. 313–320). Его развил акад. А. А. Шахматов («Южные поселения вятичей» в Известиях Имп. академии наук, 1907 г., т. I, № 12–18, с. 715–729). Взгляд этот поддерживает и В. П. Семенов-Тяньшанский в своей работе «Город и деревня в Европейской России».

2

ПСРЛ XI с. 96.

3

С. Р. И. О. т. 35 № 55, т. 41 № 73 с. 366.

4

А. А. Э. I № 25.

5

С. Г. Г. Д. I № 115–116.

6

С. Р. И. О. т. 41 № 35–37, 43; Д. И. Багалей «Очерки колонизации», с. 74 сл. Попытка татар осесть под Белевом и неудачная для русских битва (1437 г.) произвели на наших летописцев сильное впечатление. Они рассказывают об этих фактах на разные лады. Обстоятельные повествования содержатся в Софийской (ПСРЛ VI с. 150), Воскресенской (ПСРЛ VIII с. 107), Никоновской (ПСРЛ XII с. 63–64) и Симоновской (ПСРЛ XVIII с. 188) летописях, но всего ярче изложены эти эпизоды в Казанском летописце (ПСРЛ XIX с. 212–220). Впечатление боя было так велико, что он служил хронологической вехой при датировании грамот (Напр., Р. И. Б., II, № 23).

7

Полевые сторожи заметны со времен Куликовской битвы – Сказание о Мамаевом побоище. Ср. И. Д. Беляев «О сторожевой, станичной и полевой службе» и А. М. Г. т. I.

8

Ср. С. Ф. Платонов «Очерки по истории Смуты в Московском государстве», с. 86–91.

9

Там же, с. 193.

10

В. О. И. Д. Р. 1849 г. № 4.

11

Донские дела, II, с. 64; ср. I, с. 659–664 и данные «Истории об Азовском сидении». Котошихин «О России» гл. VI и IX.

12

Донские дела, I, с. 230, II, с. 633–634.

13

Донские дела, I, с. 822.

14

Донские дела, IV, с. 235–246. Как показывают известные эпизоды с Карамышевым и Кантакузиным, нелады с казаками могли кончаться и очень трагически.

15

Донские дела, IV, с. 663–664.

16

Донские дела, IV, с. 37, 349, 697, 731–733, 832 и др.

17

Донские дела, IV, с. 348.

18

Донские дела, II, с. 53.

19

Донские дела, I, с. 237–246.

20

Донские дела, I, с. 387, 674–683, 746–756, 998—1002, III, с. 99.

21

Донские дела, I, с. 1—24.

22

Донские дела, IV, с. 64–67, 567–568, 610–613.

23

Донские дела, III, с. 454, 662, IV, с. 2–3, 44–45, 731 и др.

24

Донские дела, IV, с. 882–884, с. 63–64.

25

Донские дела, IV, 605, 732, 740–757. Срав. Котошихин, «О России», гл. VI.

26

Донские дела, I, с. 259.

27

Донские дела, II, с. 824–825.

28

Донские дела, II, с. 1086–1096, 1105–1108, IV, с. 115–117, 145–147 и мн. др.

29

Донские дела, II, с. 48–55, 86, 203, 749–750.

30

Донские дела, III, с. 883–884, 956–965, 991—1036.

31

Котошихин «О России», гл. IX. Ср. Уложение, гл. XIX, ст. 29. С. М. Соловьев «История России» т. IX гл. I и III.

32

В. О. И. Д. Р.