Свобода слова: История опасной идеи - Фара Дабхойвала

Именно поэтому при рассмотрении вопроса о свободе выражения мнений фокусироваться исключительно на говорящих – серьезная ошибка. Ведь зачастую решающим является не само высказывание, а ответственность за его усиление и тиражирование. Помимо прав личности и полномочий государства необходимо учитывать роль людей и механизмов, находящихся между ними, – в первую очередь частных СМИ (печатных, вещательных или электронных), через которые подавляющая часть публичных высказываний реально распространяется и воспринимается. Конечно, СМИ – это совокупность огромного количества издателей и каналов с совершенно разным охватом и влиянием, которые вполне обоснованно придерживаются широкого спектра стандартов и правил. Но при всех различиях ключевой вопрос остается прежним: каковы обязанности этих СМИ в отношении общественного блага и как эти обязанности должны формулироваться и контролироваться? Например, заявляют ли они о приверженности истине, равному уважению граждан, принципам демократии? Являются ли они площадкой для новостей, развлечений, личного общения – или для комбинации этих функций? Каковы заявленные ими нормы, какие ресурсы они тратят на них и насколько эффективно и прозрачно соблюдают? Ведь даже самый либертарианский и свободолюбивый сайт должен модерировать контент, чтобы пользователи не публиковали явно незаконное. Так что вполне разумно требовать от политики и практики модерирования в СМИ прозрачности, соразмерной масштабу и охвату канала или платформы, а от них самих – нести ответственность перед обществом, в котором действуют.

Бессмысленно надеяться, что эти вопросы решатся сами собой – особенно там, где замешаны огромные деньги и власть. В каждой сфере – от продуктов питания до лекарств и финансовых услуг – всем очевидно, что без страховочных барьеров рынки превращаются в царство обмана, а не работают на общее благо. То же относится и к рыночному пространству коммуникации. Вместо бесконечных споров о границах индивидуальной свободы слова полезнее сконцентрироваться на том, как регулировать или поощрять практики разных СМИ так, чтобы они учитывали широкий общественный интерес. Это подразумевает защиту от прямого, особенно небеспристрастного контроля со стороны государства, но не сводится к фиктивному саморегулированию. Речь идет о том, чтобы заставить медиаструктуры действительно нести ответственность за свои действия в мире (что немало изданий уже и так делают) и иметь возможность быстро и эффективно привлекать их к ответу в случае явного нарушения собственных стандартов. Ложная реклама вредит обществу. Так же вредят и шарлатанские лекарства. Для обеих проблем мы выработали механизмы контроля. Всем понятно, что дезинформация – родственная беда, особенно в интернете. А ведь в нашем стремительно меняющемся медиаландшафте есть и много других тревожных новшеств. Массовый запуск инструментов на основе искусственного интеллекта компаниями, жадными до внимания и прибыли, уже усугубляет ситуацию. Где-то пытаются найти ответы на эти проблемы, где-то – откровенно терпят неудачу. Чем чаще мы станем сводить эти дебаты к пристрастным заявлениям о свободе слова или цензуре, тем масштабнее будет наш общий провал.

* * *

Что же остается от свободы слова? Даже если отложить в сторону более технический вопрос о ее точном юридическом определении, очевидно, что мы не можем отказаться от нее как от концепции – да и не должны. Блестящий литературовед Стэнли Фиш однажды написал книгу с провокационным названием «Свободы слова не существует. И это хорошо». Помимо заложенной в самом ее названии идеи, он утверждал, что свобода слова как таковая – ничем не наполненная громкая фраза, но при этом чрезвычайно сильный инструмент. Именно по этой причине всегда нужно заявлять, что вы поддерживаете свободу слова, иначе ваши оппоненты мгновенно захватят риторическую высоту и скажут: «Мы за свободу слова, а вы – за цензуру и идеологическую диктатуру». После этого вашу серьезную и достойную позицию будет практически невозможно отстоять.

Так было на протяжении последних 300 лет – так обстоит дело и сейчас. Возможно, вы читаете эти строки в Китае, Иране, России или другой стране с недемократическим режимом. Возможно, вы выступаете за право на аборт или против него, находитесь на стороне палестинцев или израильтян, христиан, мусульман, иудеев или атеистов в обществе, где любая из этих позиций вызывает неприятие. Даже если вы не относите себя ни к одной из подобных категорий, вам в любом случае прекрасно известно, что во всех странах всегда есть люди, которые всячески стараются ограничить распространение нежелательных идей. На индивидуальном уровне, какой бы ни была лично ваша истина, свобода слова остается вдохновляющим идеалом, стимулом высказывать свое мнение и бороться за то, чтобы услышали других. На протяжении всей истории свобода слова была органической частью большинства политических битв, ценнейшим оружием как для слабых, так и для сильных.

Но по той же причине свобода слова часто использовалась и используется сильными мира сего для дискредитации других. В Соединенных Штатах попытки снизу отслеживать и пресекать распространение дезинформации в интернете сегодня регулярно подвергаются нападкам и юридическому оспариванию со стороны правых политиков, а также медиаорганизаций, особенно склонных поддерживать подобный мусор, под предлогом необоснованной цензуры, представляющей угрозу для свободы слова, Первой поправки и самой демократии. Иронично, но лишь на первый взгляд, что те же самые правые политики и активисты одновременно выстраивают все более репрессивную систему цензуры в подконтрольных им штатах – цензуру, нацеленную на подавление критики их деятельности в прессе, превращение религиозной свободы в оправдание дискриминационных высказываний и практики, а также на ограничение обсуждения расизма, сексизма, сексуальной ориентации и других неудобных тем в школах, университетах и иных публичных пространствах. Неудивительно и то, что именно они взяли на вооружение риторику «фейковых новостей» и «дезинформации» для описания объектов своей борьбы. Как мы видели на протяжении всей этой книги, присвоение и использование сильных лозунгов нелогичным, но политически эффективным образом всегда было в центре истории свободы слова в течение 300 лет. Мы все еще делаем это и никогда не перестанем делать. На вопрос «Что такое свобода слова?» никогда не будет единственного и окончательного ответа.

Именно поэтому бессмысленно сводить наши разногласия к простому вопросу «Вы за свободу слова или против?». Не имеет смысла и возводить свободу выражения мнений в отдельную, высшую цель, как это принято, а тем более делать ее наивысшим идеалом, как любят говорить многие. Все это лишь способы не задумываться всерьез о подлинных проблемах свободы слова и при этом чувствовать моральное превосходство.

Если вы прочли эту книгу, то уже знаете, что есть гораздо более содержательные вопросы: «Для чего в данном случае вспоминают о свободе слова?» и «В какой мере я согласен с этим?». Приветствую ли я эти цели, равнодушен к ним или выступаю против них? Из этого не следует, что нужно разрешать только те высказывания, мотивы которых вам близки или хотя бы