Военная организация поздней римской империи в 253—353 гг. От реформ императора Галлиена до периода тетрархии (253—305) - Евгений Александрович Мехамадиев

С этих позиций мы показали совершенно очевидную недостоверность сведений Зосима, который утверждает, что в 312 г., когда Константин разгромил италийского узурпатора Максенция, армия победителя насчитывала 98 000 человек, а армия побежденной стороны — даже 188 000 человек. Ни один из участников конфликта просто не мог собрать такие армии, в Римской империи не было такого количества людских ресурсов, не было возможностей для столь быстрой мобилизации и эффективного управления столь огромными людскими массами.

Сведения эпиграфических материалов позволили полностью опровергнуть данные Зосима о численности войск Максенция, италийский узурпатор, например, не мог навербовать и получить из Африки контингент численностью 40 000 человек, поскольку самое крупное войсковое соединение римской Северной Африки — III легион Августа — насчитывал не более 6000 человек, к тому же, как показывает тот же Зосим и ряд надписей из Нумидии, незадолго до 312 г. этот легион принял участие в мятеже против Максенция, и узурпатор вряд ли мог доверять столь ненадежным силам. Судя по всему, III легион Августа просто не участвовал в боевых действиях в Италии, он так и остался пребывать в Северной Африке.

В этом смысле мы приняли в качестве средней, условной нормы численности войск Константина, отправленных против Максенция в Италию, данные латинского панегирика в честь Константина, тем более что эти данные принадлежат современнику событий, пусть и изображающему их только с одной точки зрения (восхваление Константина). Панегирист сообщает, что Константин повел против Максенция не более 40 000 человек, с учетом сведений венской рукописи Дексиппа можно предположить, что вся галльская армия Константина, вся рейнская пограничная армия насчитывала 80 000 человек, но Константин извлек из пограничных гарнизонов целый ряд войсковых соединений, тем самым учредив свою мобильную (экспедиционную) армию, которая составляла уже не более 40 000 человек, соответственно, остальные 40 000 остались на рейнской границе защищать ее от набегов германских племен (франков и аламаннов).

Столь же ненадежны и данные Зосима о конфликте Константина с Лицинием, императором, правившим в восточных провинциях империи (324 г.), Зосим говорит о 210 000 человек со стороны Константина и 165 000 человек со стороны Лициния. Но при сопоставлении с данными современника событий, Лактанция, мы получаем совершенно иные расчеты — войска ближневосточных провинций, судя по всему, насчитывали не более 80 000 человек, поскольку Цезарь Максимин II Даза, правивший в ближневосточных регионах, смог собрать в 312–313 гг. только 70 000 человек, а силы Лициния, воевавшего с Максимином II Дазой в 313 г., едва насчитывали 30 000 человек, очевидно все же, что региональная армия балкано-дунайских провинций в общей сумме равнялась 80 000 человек, но из-за разбросанности этой армии по разным удаленным друг от друга участкам дунайского лимеса Лициний мог собрать не более 30 000 человек, мы не исключаем, что та же ситуация произошла ив 324 г. Армия же Константина в 324 г. насчитывала, как мы полагаем, не более 40 000 человек, поскольку это была та же самая армия, с которой он воевал и против Максенция в 312 г., за прошедшие 12 лет, с 312 по 324 г., эта армия вряд ли увеличилась существенным образом.

Наконец, вопрос об этнических войсковых соединениях второй половины III в. и о системе рекрутирования в римскую армию. Опять же, сведения эпиграфики, папирусов и нарративных источников позволили нам установить, что в римской армии эпохи «кризиса» III в. было создано несколько войсковых подразделений, навербованных из германских племен, — отряды маркоманнов, маттиаков, герулов, вандалов, а также отряд т. н. «львов» — германцев, служивших, по словам греческого историка Диона Кассия, в личной гвардии телохранителей императора Каракаллы (211–217). Некоторые из подобных соединений (маркоманны) были сформированы из пленных германцев, другие, такие как маттиаки, возникли даже задолго до Галлиена, еще в эпоху правления Гордиана III (238–244), к сожалению, о герулах известно только то, что их племенной вождь, Навлобад, сдался в плен Галлиену и взамен получил от римского императора почетный титул консула.

Вопреки господствующему в историографии тренду, представленному исследованиями К. Цукермана и О. Шмитта, мы пришли к выводу, что ни одно из данных подразделений не обладало привилегированным рангом ауксилии, эти отряды действительно были вспомогательными войсковыми формациями, но в правовом смысле их положение, место в римской военной иерархии еще никак не было зафиксировано, такая фиксация произойдет только в середине IV в., не раньше. Ни в одном из случаев источники не называют подобные соединения ауксилиями (auxilia), везде упоминается общий и расплывчатый термин numerus, 'отряд'. Тем не менее мы согласны с К. Цукерманом и О. Шмиттом (и наоборот, не согласны с Д. Хоффманном) в том, что многие позднеримские ауксилии (т. е. соединения, уже носившие официальный ранг ауксилии) восходили по происхождению к этническим вспомогательным отрядам, созданным в течение III в., особенно этот вывод подтверждается на примере отряда «львов», история данного соединения наглядно демонстрирует процессы прямого и непрерывного континуитета между армиями III и IV вв.

Особое, специфическое положение занимают отряды вандалов и аламаннов — с вандалами, разгромленными в 271 г. в результате успешных военных кампаний императора Аврелиана, был заключен договор, по условиям которого они предоставили римской армии войсковой контингент, насчитывавший 2000 человек, этот контингент представлял собой конницу, конный корпус, при этом, как свидетельствует греческий историк Дексипп, в состав корпуса входили не только добровольцы, но и пленные вандалы. Соответственно, мы не исключаем, что от этого войскового корпуса произошли последующие регулярные соединения римской армии, состоявшие из вандалов, например, VIII ала вандалов, дислоцировавшаяся в Египте.

Отряд же аламаннов, который упоминается в бревиарии Аврелия Виктора применительно к событиям 306 г., когда дружина аламаннского царя Крока поддержала Константина и помогла ему взойти на престол, скорее всего, представлял собой не группу пленников, когда-то навербованных Констанцием I Хлором, отцом Константина (позиция Μ. П. Шпайделя), а, наоборот, группу наемников, с которыми Констанций Хлор заключил договор о военном союзе. Данные наемники, по сути, были дружиной царя (или вождя) Крока, эта дружина, в силу привилегированных условий своей службы, вошла в состав личной походной гвардии Констанция Хлора, соответственно, новый император, Константин, органично унаследовал командование над этим войсковым соединением.

Касательно же вопросов рекрутирования следует различать внешние источники пополнения армии, т. е. варваров, и внутренние, т. е. местных римских граждан, жителей империи. Применительно к внешним источникам мы подчеркнули, что в период Тетрархии и Константина в западных и восточных провинциях сложились разные методы рекрутирования варваров, их поступления на римскую военную службу.

Специфику данных процессов в восточных провинциях наиболее очевидно и наглядно демонстрируют сведения по готам и вовлечению их в военную организацию империи. Сопоставив сведения готского историка Иордана и греческой надгробной эпитафии из Аравии Петрейской, датированной 306–307 гг., мы пришли к выводу о